— А сейчас? — неделю назад?! Я развернулся к линии огня, которая спускалась по хребту к траншее, выкопанной сегодня бригадой хотшотов из Вашингтона. Хотя толку от неё не будет. Я видел прогнозы, и ни секунды не сомневался, что через несколько часов пожар сместится на запад.

Но я больше не был в бригаде хотшотов, так что моё мнение не значило ни хрена.

— Не уверена, приехал ли он уже, — голос Харпер дрогнул, и я услышал, как она сбивается на дыхании, будто пытаясь взять себя в руки.

— Харпер, малышка.

Чёрт. Меня не было рядом. Я не мог её обнять. Даже поговорить толком не мог из-за этой паршивой связи.

Она шумно вдохнула. — Он снимает квартиру, и как только устроится, Эллиот сказала, что они начнут процесс с их стороны, чтобы начать посещения, ведь уже назначено судебное заседание на следующей неделе. Всё так быстро… слишком быстро.

— Но они ведь не вернутся к нему сразу, да? — они что, уйдут к тому времени, как я приеду домой? Пот со лба капал в глаза.

— Нет. Потому что он бросил их ещё до того, как Лиза родила, и теперь, раз уж они в системе, придётся всё проверять, прежде чем… — её голос затих.

Тишина стала тяжёлой, утопила в себе идеальную картинку будущего с белым заборчиком, которую я рисовал нашей семье. Не твоей семьи. Я дёрнул ворот рубашки, пытаясь вдохнуть побольше воздуха.

Нолан возвращался. Он хотел своих сыновей. Ну конечно хотел. Любой мужчина в здравом уме захотел бы Джеймса и Лиама. Так почему он не захотел тогда?

— Мы ведь должны радоваться, да? — удалось выдавить из себя.

— Да, — прошептала она. — Мы делаем ровно то, о чём договаривались, держим мальчиков в безопасности и вместе, пока не найдётся их отец.

— Тогда почему я чувствую… — слов не хватало. Будто кто-то стянул грудь тисками и начал медленно закручивать винт, выжимая воздух из лёгких.

— Желание что-нибудь швырнуть? — подсказала Харпер, пытаясь выдать смешок. — Потому что я именно это и чувствую. Хочется бросить что-то, чтобы услышать, как оно вдребезги разлетится.

— Да. Именно, — я сжал глаза и попытался думать о плюсах. Дети должны быть с родителями. — Лиам счастлив?

— Как ребёнок накануне Рождества, — в этот раз её смех был настоящим. — Эллиот сказала им, когда приходила в среду. Он каждое утро спрашивает, не сегодня ли день, когда приедет его папа.

— Хорошо. Это хорошо, — я выдавил улыбку, заставив гадкую, рвущую зависть отойти на второй план ради общего блага. Я не был отцом Лиаму. Не по-настоящему. — Эллиот сказала, что говорить Лиаму, если Нолан всё же не появится?

Харпер шумно втянула воздух.

— Ну же, мы оба понимаем, что это возможно, — у того парня не самая безупречная репутация.

— Думаю, придётся решать по мере поступления, — ответила она.

— Ты в порядке? — спросил я, когда Райкер вышел в поле зрения.

— Нет, — призналась она тихо. — Мы сказали им, что готовы усыновить мальчиков. Я люблю их, Нокс. Я не хочу их терять. И я понимаю, что так будет лучше, но это ощущается, будто мир перевернулся, и я в панике пытаюсь понять, где верх. Но я держу лицо ради мальчиков.

— Я уверен, что ты так и делаешь, детка.

Конечно, она держалась. Я никогда не ожидал меньшего. Но она проходила через всё это одна — уже целую неделю без меня.

— Это моя сестра? — спросил Райкер.

— Ага.

— Не волнуйся, Харпи, — крикнул он в телефон. — Я берегу задницу твоего тупого мужа!

Он сверкнул мне улыбкой.

— Да я, блять, в порядке. Сам держись в живых.

Харпер рассмеялась, и этот звук прорезал все те сбивающие с толку, мощные эмоции, что обрушивались на меня со всех сторон, и подарил проблеск света.

— Скажи ему, что я его люблю, — велела она.

— Она любит тебя, — сказал я Райкеру.

— Меня невозможно не любить, — фыркнул он, хлопнув меня по плечу. Его лицо посерьёзнело, когда он вгляделся в моё. — Всё нормально?

— Да. Расскажу в лагере.

В его глазах мелькнула тревога, но он кивнул и пошёл вниз по склону.

— Мне даже страшно спрашивать об этом, — начала Харпер.

Я уставился на горящий лес и гигантский столб дыма, который наполнял небо пеплом и сажей, боясь услышать остальную часть вопроса.

— Я не знаю. Хотел бы знать.

— Я же даже не успела задать вопрос, — поддразнила она.

— Детка, ты не представляешь, сколько раз я сам спрашивал себя, когда вернусь домой к тебе. Баш ведёт счёт и принимает ставки, через сколько Спенсер меня прикончит.

Он уже пару раз угрожал снести мне голову. Ладно, я был подкаблучником. Я скучал по своей жене.

Она тяжело и протяжно вздохнула: — Как там с локализацией пожара?

Чёрт. Связь снова начинала рваться.

— Тридцать пять процентов. И ты знаешь, что нас тут используют только на зачистке. До черта обидно наблюдать, как другие бригады делают работу, которую должны выполнять мы.

Пока у нас не будет допуска, мы — просто уборщики, выжигаем очаги один за другим.

— Я скучаю по тебе. — В её голосе звучала такая тоска, что она рассекла меня до самого сердца.