В животе туго закручивалась спираль удовольствия, когда он заменил ладонь поцелуем, целуя глубоко, без остатка. Мне никогда не было достаточно. Он был в моей постели уже несколько недель, и желание не ослабевало, не становилось привычным. Всё просто: он заходил в комнату — и мне хотелось взобраться на него, как на дерево.

— Ты так чертовски хороша, — прошептал он мне в губы, подтягивая меня к самому краю машинки. Новый угол, и я, кажется, простонала в ответ. Слова меня покинули. Каждое движение его бёдер было лучше предыдущего, и я жаждала только большего.

Я вцепилась пальцами в его волосы, обвив его талию лодыжками. Контроль он забрал себе — или я ему его отдала. В любом случае, мне оставалось только держаться и позволять ему уносить меня выше и глубже.

— Ноксвилл, — выдохнула я, поворачивая бёдра и прикусывая его нижнюю губу.

Его глаза вспыхнули, дыхание сбилось.

— Обожаю, как ты произносишь моё имя. — Одной рукой он удерживал меня за талию, вгоняя на каждый толчок, а другой вплёлся в основание моего хвоста.

— Ноксвилл, — повторила я, нарочно подталкивая его к краю.

В груди у него вибрировал рык, губы сомкнулись на моих, а ритм стал быстрее, резче.

Я любила, когда он балансировал на этой грани — между контролем и хаосом, когда я знала, что свожу его с ума так же, как он сводил меня. Но ещё больше я любила тот миг, когда его самообладание рвалось окончательно.

Как сейчас.

Каждый толчок отзывался в моём теле электрическими разрядами, и, клянусь, я чувствовала его даже в кончиках пальцев ног.

— Харпер. — Моё имя сорвалось с его губ, словно мольба. — Хочу, чтобы ты была со мной. — Его пальцы скользнули между нами и нашли мой клитор. Сознание отключилось. Остались только его руки, его тело, его рот и тугое сплетение удовольствия, разрывающееся внутри.

И оно сорвалось, накрыв меня сладкой волной, такой яркой, что я будто почувствовала её вкус. Я закричала, но его рот поглотил этот звук, а сам он содрогнулся в моих объятиях, находя собственную разрядку.

Мы так и остались — сплетённые, дрожа и постепенно возвращаясь на землю. Его лоб прижался к моему, дыхание выровнялось, мои ноги перестали подрагивать.

Он поднял голову и ухмыльнулся, скользнув взглядом по моему телу и задержавшись на розовом кружеве, собравшемся у груди. — Я ведь так и не снял с тебя лифчик до конца.

Я рассмеялась, уронив голову ему на плечо. — А ты до сих пор в носках.

— Виновен, — признался он, выходя из меня и подхватывая за бёдра, чтобы поставить на груду одежды, которую мы только что скинули. Хорошо ещё, что он придержал меня, когда у меня подкосились колени. — Я слишком спешил оказаться внутри тебя.

Мои губы приоткрылись, и я потянула его вниз для нового поцелуя.

И тут зазвонил телефон — приглушённый, где-то в куче наших вещей.

Мы почти в панике сползли на пол, перерывая одежду, пока звонок не повторился. Нокс заглянул под столик для складывания белья. — Нашёл.

Я скривилась, глянув на экран, и в ту же секунду пожалела, что на мне так мало одежды. Провела пальцем и приложила трубку к уху. — Привет, мам.

Чёрт. Где моё бельё?

— Здравствуй, дорогая! Я тут в пекарне и хотела уточнить, когда тебе удобно назначить дегустацию торта?

Нокс сунул в мою руку крошечные кружевные стринги, и я быстро натянула их, словно мама могла на самом деле видеть меня голой или что-то в этом роде.

— Дегустация торта? — переспросила я, пока Нокс избавлялся от презерватива.

Эта задница сведёт меня в могилу.

Он поймал мой взгляд и наклонился ближе, его губы коснулись моего виска. — Позже я не буду спешить, обещаю. И никаких носков.

Я прикрыла ладонью микрофон телефона и другой рукой показала на него. Мама бы просто упала в обморок, если бы знала, чем я только что занималась.

— Да, Харпер. Дегустация торта. Боже, ты вообще хоть немного думала об этой свадьбе? — спросила мама.

— У нас не будет свадьбы, мам. Мы уже женаты, помнишь? — я зажала телефон между щекой и плечом, натягивая шорты на бёдра.

Мама вздохнула так громко, что это, наверное, было слышно аж в Китае. — Серьёзно, Харпер, сколько ещё мы будем ходить по кругу? Я уже говорила с клубом, и у них свободна третья неделя сентября.

— Я даже не знаю, будет ли Нокс дома, — я подняла на него брови, надеясь хоть на каплю поддержки. То, что он был моим мужем, ещё не значило, что он хочет свадьбу. Хоть и звучало это странно даже в моей голове. — Это же всё ещё разгар пожароопасного сезона.

Пока я хватала футболку, Нокс каким-то чудом успел полностью одеться. Совершенно нечестно, как быстро парни могут натянуть обратно одежду. Он взял телефон и включил громкую связь.

— Что это я слышу про торт?

— Нокс! — я почти видела улыбку на лице мамы.

— Здравствуйте, миссис Андерс, — он поставил телефон на ту самую сушилку, на которой только что занимался со мной сексом, и помог мне натянуть футболку.

— Я как раз говорила дочери, что нам нужно записать вас на дегустацию торта. Ах да, она сказала, что не уверена, будете ли вы дома в сентябре. Может, тогда назначим на октябрь? Надеюсь, к тому времени пожароопасный сезон уже закончится.

Я покачала головой и умоляюще посмотрела на него.