Райкер встретился со мной взглядом, и моё молчаливое предупреждение он проигнорировал.

— Мы расчищали территорию от тлеющих очагов, и один из его ребят зевнул, не заметив окружение. Обугленное дерево едва не придавило его, так что твой муж кинулся под него, чтобы закрыть Чендлера от тысячи фунтов сосны, решившей превратить его в труп.

Я покачал головой, даже когда почувствовал, как внимание Харпер переключилось на меня.

— Это правда? — прошептала она.

Я закрыл глаза, медленно выдохнул и снова посмотрел на жену.

— Примерно так всё и было, — сказал я мягко, словно тон мог изменить смысл слов. — Чендлеру девятнадцать, и мы как раз работаем над его внимательностью. Я действовал, не успев подумать, но всё обошлось. Мы оба успели отойти.

Она резко втянула воздух, потом одарила меня дрожащей улыбкой и, обойдя угол стола, взяла моё лицо в ладони. — Ты спас его.

— Любой бы сделал то же самое, — ответил я.

Такие вещи на пожаре — сплошь и рядом. Мы не искали похвалы, но чёрт возьми, как же было приятно видеть её улыбку, как будто я и вправду заслужил её признание.

Она поцеловала меня — мягко, быстро, а когда отстранилась, я обхватил её за шею и притянул для ещё одного поцелуя. Мне плевать, что подумает Райкер. Харпер моя. А я её. Это всё, что имело значение.

Она улыбнулась сквозь поцелуй и отстранилась. — Я пойду, умою Джеймса.

— А мы разберёмся с посудой.

Мы с Райкером молчали, разнося тарелки на кухню и начиная их мыть. Поднос детского стульчика выглядел, словно место преступления.

— Я и не знал, что он может есть курицу, — сказал Райкер, скребя поднос, пока я загружал посудомойку.

Прими оливковую ветвь.

— Нужно просто порезать на очень мелкие кусочки, — ответил я, ставя ещё одну тарелку.

Он вздохнул. — У тебя хорошо получается. С детьми.

— С Харпер невозможно облажаться, — я посмотрел через стойку, где Лиам строил трассу для машинок. Держи мир. Держи мир. Держи…

Да пошло оно нахер.

— Ты бы сделал то же самое, мать твою, — прошептал я, ставя стаканы на верхнюю полку.

— Прости? — Его рука замерла на полпути, сжимая губку.

Я развернулся и вперил в своего лучшего друга взгляд: — Пожар в Орегоне два лета назад? Ты сделал то же самое. Если не изменяет память, Баш сказал, что ты получил сотрясение, потому что прикрыл его от падающей ветки.

— Это другое, — он отвёл взгляд.

— А чем, мать его, другое? — усмехнулся я. — Потому что это был ты? Потому что это был Баш? Да если бы кто-то другой из парней подставился под удар ради Чендлера, ты бы гордился. И уж точно не побежал бы выдавать детали жене одного из них.

— Любой другой не возвращается домой к Харпер! — Он дёрнул подбородком в сторону подноса и стал яростно тереть его щёткой. — Слушай, ты сам просил, чтобы я смирился с тем, что между вами происходит, и я пытаюсь.

— Отлично, потому что твоё мнение тут не играет роли, — пожал я плечами.

Он откровенно проигнорировал мои слова: — Но с того самого момента, как ты связался с моей сестрой, ты перестал быть «просто» членом команды, Нокс. Ты прав, будь я там, я бы сделал то же самое. Я бы оттолкнул Чендлера и принял последствия на себя. Но у меня нет человека, который ждёт дома. А у тебя есть.

— Господи, да она умрёт, если что-то случится с тобой, — возразил я.

— Это не одно и то же, и ты это знаешь. Мы оба знаем, что она любит именно тебя. Я сделал всё, чтобы уберечь её сердце, но… — он махнул рукой, показывая на дом вокруг, — вот мы здесь. Её защита всегда была моей обязанностью. А теперь выходит, я должен защищать и тебя.

— Рай, если я начну вести себя иначе, начну сомневаться на пожаре — это будет гораздо опаснее и для меня, и для всех вокруг. Там у меня нет права думать о ней, когда всё летит к чёрту. Нет права терять секунды на колебания.

— Знаю, — прошептал он, опуская плечи. — Я это знаю. Но, чёрт возьми, как же тяжело всё это видеть.

Мы домыли посуду почти в тишине, и напряжение постепенно стекло в слив вместе с остатками ужина.

Он просто боялся за сестру.

Я понимал.

Это было самое близкое к перемирию, на что мы были способны.

После пирога Райкер попрощался и уехал домой. Мы с Харпер уложили мальчишек по привычному вечернему распорядку.

Я облокотился на дверной косяк и слушал, как она читает Лиаму, позволяя себе раствориться в этом мгновении, в этой возможности «навсегда». Завтра Эллиот нужен был мой ответ, но я был слишком погружён в настоящее, чтобы представить какое-то другое «завтра», кроме этого.

Я любил Харпер, но это ещё не значило, что у нас всё получится, поэтому я держал это при себе. Я любил мальчишек, но это не значило, что я тот самый, кто должен их растить. А сказать Харпер хоть одно из этих признаний сейчас означало бы повлиять на её выбор.