— Это не прощание, Харпер. В таком маленьком городе вы всё равно будете пересекаться. Ты увидишь Лиама уже завтра. И я очень хочу, чтобы ты понимала, как много хорошего ты сделала для них. Без тебя их бы разлучили в разные семьи ещё пять месяцев назад. Ты сохранила им семью. Помогаешь воссоединить их.

Ты разрываешь нас. Потому что в какой-то момент они перестали быть ими и стали частью нас.

— Очень надеюсь, что вы с Ноксом решите снова принять детей, если появится нужда, — добавила она.

Я резко повернулась к ней. — Прошу прощения?

— Не Лиама и Джеймса. Я верю, что с ними всё будет хорошо, иначе я не отправляла бы их домой. Я о том, если ещё одна семья вдруг…

— Тебе стоит их собрать, — сказала она.

— Собирай их вещи, — я отвернулась, не дав ей договорить, и оставила её таскать сумки на улицу. Я не могла видеть дальше ближайших двух минут, а Эллиот уже думала о других детях? Я хотела своих детей, а она их уводила.

Лиам стоял рядом с Джеймсом и гладил брата по голове. — Он волнуется.

Я знала, что это не так, но подыграла: — Волноваться — это нормально, особенно когда происходят большие перемены.

— Он боится, что больше тебя не увидит, — губы Лиама дрогнули.

— Он увидит, — пообещала я, сквозь слёзы прижимая к себе Джеймса, которого только что подняла из манежа. Он всё ещё пах детским шампунем, который я заботливо запаковала в пакет, чтобы не пролился по дороге к Нолану.

— Но он и счастлив тоже, — прошептал Лиам.

Я опустилась на его уровень.

— Надеюсь, он очень счастлив. Больше всего я хочу, чтобы счастливы были вы оба. — Я не могла выжить в эти минуты. Просто физически не могла пережить ту муку, что грозила разорвать сердце на части. Держись. Держись ради них.

Губы Лиама сжались, в глазах блеснули слёзы, и у меня защипало свои.

— Испытывать сильные чувства — это нормально, Лиам. Можно быть и счастливым, и взволнованным одновременно. Ты имеешь право чувствовать всё, что угодно. Понимаешь? — Я большим пальцем стёрла слезинку с его щеки.

— Мы тебя разозлили? — выдохнул он сквозь рыдания.

— Что? — Эти слова, как удар, распахнули ту коробочку, куда я пыталась загнать свои эмоции. Я балансировала между оцепенелым спокойствием, державшим меня с утра после суда, и хаотичным, безобразным отчаянием.

— Поэтому мы сюда больше не вернёмся?

— Нет, — я прижала его к себе, заключив в объятия обоих так крепко, что нам троим едва хватало воздуха. — Нет, Лиам. Я не злюсь. Я всегда буду рядом, если я тебе понадоблюсь. Вы самые счастливые мальчишки на свете, потому что вас любят так много людей. Я люблю вас. Нокс любит вас. Ваш папа любит вас, и он ждёт вас у себя — дома, чтобы показать, насколько сильно. Это не наказание, малыш. Всё это хорошо. Это то, чего ты хотел, помнишь? Ты говорил, что твой папа придёт. И вот он пришёл. Он ждёт тебя.

— Я не выбирал, — всхлипнул он мне в ухо. — Честно, я не выбирал.

— О, малыш, — я покачивала их обоих, чувствуя, как трещит моя выдержка, готовая сорваться лавиной. — Я знаю. И я рада, что тебе не пришлось выбирать. Самое лучшее в том, чтобы быть ребёнком, что тебе не нужно принимать большие решения. А самое худшее — знать, что ты их всё равно не принимаешь. И я понимаю, ты осознаешь это только, когда вырастешь. Но просто знай: все вокруг тебя старались изо всех сил принять для тебя лучшие решения.

Он отстранился и вытер нос рукавом.

На этот раз я его не поправила. Это больше не было моей обязанностью.

— Я люблю тебя, — сказал он. — Так ведь можно?

— Конечно, — я улыбнулась, хоть перед глазами всё и плыло. — Любви много не бывает.

Он кивнул, и я сунула оставшиеся игрушки Джеймса в его сумку, потом протянула её Эллиот, сопровождая мальчиков к крыльцу.

— Дальше я не иду, — сказала я, целуя Джеймса в лоб. — Люблю тебя, малыш. Постарайся не обрыгивать всех подряд, ладно? — Воздух исчез, когда я передала его в руки Эллиот.

— Пойдём пристегнём тебя, — сказала она и ушла.

— Я позабочусь о Джеймсе, — пообещал Лиам.

Я снова присела перед ним.

— Тебе не придётся. — Я откинула прядь с его глаз. — Ваш папа позаботится о вас обоих.

Пожалуйста, Нолан, не подведи их.

Он бросился ко мне, и я прижала его к себе.

— Я так счастлива за тебя, Лиам, — выдавила я сквозь ком в горле.

— Увидимся завтра, — сказал он, отпуская меня, и я заставила свои руки обмякнуть. — И я оставил тебе рисунок на кухонном столе! — Он махнул рукой и со всех ног бросился по дорожке к Эллиот.

Она пристегнула Лиама в машине, а я смотрела с крыльца. Потом вернулась обратно по тротуару. — Я просто хотела ещё раз поблагодарить вас за всё, что вы…

Я подняла руку ладонью вперёд, останавливая её прежде, чем она подошла ближе. — Только не сегодня. — Развернувшись, я вошла в дом и захлопнула за собой дверь, слушая, пока она не выехала с подъездной дорожки.

А потом наступила тишина.

Пустота.

Ни игрушек. Ни смеха. Ни объятий. Даже Нокса. Я осталась совершенно, абсолютно одна.