— И, надо признать, подготовили отлично, — усмехнулась я. — Теперь я знаю, что самые гнусные хищники демонстрируют не клыки, а фальшивые улыбки.

Мачеха поджала губы, понимая, что ее методы не работают.

— Алексия, послушай... Сейчас, когда твоя судьба так счастливо устраивается... Мы должны держаться вместе. Семья — это главное. С твоей стороны было бы глупо отвернуться от нас. Лорд Авьер так щедр... И тебе, неопытной девочке, будет сложно управлять таким состоянием. Твоему отцу и мне... мы могли бы помочь тебе распорядиться им мудро.

Ах, вот оно что. Диагноз ясен: острая золотая лихорадка с осложнением в виде потери совести.

— Знаете, матушка, — протянула я, наслаждаясь моментом. — Удивительно, как звон монет способен пробуждать родительскую любовь. Вы вспомнили о том, что дорожите мной, ровно через пять минут после того, как узнали сумму выкупа. Боюсь, ваша забота опоздала лет на пятнадцать.

— Ты неблагодарная... — начала было она привычным тоном, но осеклась, вспомнив, кто теперь здесь «золотая антилопа». — Алексия, девочка моя, ты просто устала. Отдохни. Мы поговорим позже.

Она вылетела из комнаты, шурша юбками, как рассерженная кобра.

Я выдохнула и опустилась в кресло.

— Так, Орлова, соберись, — пробормотала я себе под нос. — Жених — проблема номер один. Но с ним пока ничего не ясно. Он то ли харизматичный маньяк, со скверным чувством юмора, то ли благородный рыцарь с замашками тирана. В любом случае, избавиться от него простым «нет» не выйдет. Этот упрямец отказов просто не понимает. Значит, нужно менять тактику.

Я дернула шнурок колокольчика.

Марта появилась через минуту. Вид у бедняжки был такой, будто она ждала расстрела. Глаза красные, чепец сбился набок.

— Миледи! — камеристка упала на колени прямо у порога. — Простите меня! Бога ради, простите! Графиня отправила меня на рынок с самого утра, велела выбрать ленты для леди Элис... Я не знала, что вас заперли! Если бы я знала, я бы... я бы зубами этот замок выгрызла!

— Встань, Марта, — подойдя к ней, помогла девушке подняться. — Прекрати истерику. Я знаю, что ты не виновата. Тебе не за что извиняться, — я усадила её на пуф и налила воды из графина. — Успокойся. Мне нужна твоя помощь. И твоя память.

Марта шмыгнула носом, преданно глядя на меня.

— Всё что угодно, миледи.

— Напомни мне... — я постучала пальцем по виску, изображая мучительные попытки вспомнить. — После того падения в реку в голове всё еще туман. Некоторые детали ускользают. Скажи, сколько лет Элис?

— Восемнадцать, миледи. Она младше вас на десять месяцев.

Я кивнула. Значит, мне девятнадцать.

— А когда... когда отец привел Элеонору в дом?

Марта испуганно оглянулась на дверь и понизила голос до шепота.

— Ох, миледи, об этом не принято говорить...

— И все же?

— Ну… слуги шептались... Граф привез их — графиню и маленькую леди Элис — через три дня после похорон вашей матушки.

Пазл сложился со щелчком.

Три дня. Элис младше меньше чем на год.

Значит, у «благородного» графа Вайрона был роман на стороне, пока его жена здравствовала. И Элис — просто бастард зарвавшегося аристократа, которого он узаконил браком с любовницей сразу после смерти первой супруги. Вот почему Элеонора так себя ведет. Она годами была на вторых ролях, любовницей, и теперь отыгрывается на главной наследнице. А отец... отец просто бесхребетный слабак, который чувствует вину перед новой женой за длительное ожидания.

Классика жанра. Банальная, пошлая история.

— Марта, — я посмотрела ей в глаза. — А кто-то из слуг, кто работал при моей маме, остался?

Девушка отрицательно покачала головой.

— Нет, миледи. Как только новая хозяйка въехала, она всех рассчитала. В один день. Сказала, что они воруют и вообще ленивы. Набрала новых, тех, кто не посмеет сказать о ней плохо.

«Вот значит как? Что, правда глаза колола?» — мрачно подумала я. Элеонора, переступив порог дома, тут же поспешила уничтожить память о предшественнице.

— Но... — Марта замялась, теребя передник. — Моя крестная... Тетушка Грета… была помощницей поварихи при первой графине. Её тоже выгнали, но она живет тут недалеко, в деревне за холмом. Тетушка иногда рассказывает... всякое. Но я боюсь пересказывать, вдруг это неправда.

— Мне нужно с ней поговорить, — твердо сказала я.

— Ох, миледи! Но как? Графиня узнает...

Я задумалась. Действительно, просто так выйти из дома мне вряд ли позволят. Элеонора глаз с меня не спустит, особенно теперь, когда на кону такие деньги.

— Мы пойдем завтра на рассвете, — решила я. — Пока весь дом спит.

— Если поймают, можно будет сказать, что вы захотели помолиться в старой часовне у дороги, — тут же нашлась Марта, поняв мой замысел. — Это благочестиво, никто не заподозрит дурного. А оттуда до деревни рукой подать.