В столовой повисла тишина. Вилка выпала из рук Элис и со звоном ударилась о тарелку. У отца глаза полезли на лоб. Сто тысяч! Я понятия не имела, какова реальная покупательная способность местной валюты — можно ли на эти деньги приобрести пару новых платьев или небольшое княжество. Но судя по тому, как посерела мачеха и как алчно заблестели глаза отца, речь шла об астрономической сумме. Невероятно, безумно огромной.

— И земли в Серебряной Долине, — добил их Рафал. — С замком, виноградниками и шахтами.

Отец судорожно сглотнул, вцепившись в скатерть так, словно боялся, что обещанное богатство сейчас испарится. Он уже мысленно тратил эти деньги, перестраивал поместье и покупал себе титул герцога.

Я сидела ни жива ни мертва. Меня подмывало встать и заявить, что никакого брака не будет. Что я не вещь, которую можно купить, пусть даже за сто тысяч. Но Рафал вдруг наклонился вперед, и его голос стал жестким, как удар хлыста:

— Но есть одно условие.

— Какое? — прохрипел отец. — Любое! Мы согласны на любое!

— То, что я увидел в этом доме за последние два дня, мне категорически не нравится, — Рафал обвел тяжелым взглядом моих родственников. — Леди Алексию здесь не ценят. Её запирают, запугивают, унижают и оскорбляют. Вы относитесь к ней как к бракованному товару, который мечтаете сбыть с рук.

— Милорд, вы не так поняли… — начала Элеонора.

— Я понял всё предельно точно, мадам. Поэтому поступлю так, как издавна делали в моем роду, когда сомневались в порядочности семьи невесты, — он сделал паузу, наслаждаясь моментом. — Весь выкуп — деньги и земли — будет передан не главе рода Вайрон. Он будет передан лично леди Алексии.

— Что?! — взвизгнул отец, вскакивая со стула.

— Выкуп станет её личной собственностью, — невозмутимо продолжил Рафал, глядя на меня. — И только она будет решать, как им распорядиться. Захочет — не даст вам ни кроны. Захочет — осыплет золотом. Всё зависит исключительно от её желания. И, глядя на вашу «заботу», я бы посоветовал вам надеяться, что она окажется ангелом, способным на всепрощение. Ибо, окажись я в её положении, вы бы не получили и ломаного медяка.

Я замерла, пораженная.

Рафал не покупал меня. Он давал мне оружие.

Все мои заготовленные речи о независимости и свободе застряли в горле. Мне не нужны были его деньги или земли. Я планировала навести порядок в жизни своей предшественницы, а потом… Наверное сбежать, как только освоюсь в малознакомом мире, начать новую жизнь, возможно посвятить себя работе лекарем… Но этот жест! Лорд Авьер публично, перед лицом мучителей Алексии, признал ее ценность. Этот мужчина, которого я считала высокомерным засранцем, поставил меня выше их. Он дал мне власть над теми, кто годами втаптывал в грязь собственную дочь, игнорируя ее чувства.

— Это неприемлемо! — заорал граф, брызгая слюной. — Возмутительно! Женщина не может распоряжаться таким капиталом! По закону выкуп передается отцу как компенсация за потерю дочери! Это традиции! Вы хотите нарушить устои?!

Рафал медленно поднял бровь.

— Что именно кажется вам неприемлемым и возмутительным, граф? То, что я хочу обеспечить безопасность и независимость своей будущей супруги? Или то, что вы прекрасно понимаете: получив свободу выбора, леди Алексия, вероятнее всего, пошлет вас к демонам в бездну? — он усмехнулся. — Насколько я осведомлен, королевский закон гласит: «Выкуп есть плата за невесту, и судьба его определяется договором сторон». Я — сторона… скажем так, приобретающая. И я ставлю условие. Либо деньги пойдут Алексии, либо сделки не будет вообще. И я заберу её… бесплатно. По праву сильного.

Отец побагровел. Он понимал, что проиграл. Жадность боролась в нем с яростью, но против силы и богатства лорда Авьера у него не было аргументов.

Я посмотрела на Рафала. Он подмигнул мне. Едва заметно, одними ресницами.

«Твой ход, гордячка», — читалось в его взгляде.

И впервые за все время в этом мире я почувствовала, что за моей спиной стоит не стена отчуждения, а скала. Конечно, обольщаться не стоило: это еще не союз и уж точно не партнерство. Мы все еще были двумя незнакомцами, играющими в странную игру. Но, кажется, мы только что сделали первый шаг к взаимопониманию.

Пик Полуночных Ветров

Ветер здесь не выл, он резал. Острый, пропитанный ледяной крошкой и запахом близкой грозы, он бился о черные камни замка, возвышающегося на самом краю бездны. Но мужчине, стоящему на открытом балконе, холод не доставлял неудобств.

Высокий, закутанный в плащ из меха северного волка, он застыл, словно изваяние. Его лицо, красивое той пугающей, порочной красотой, которую воспевают в темных легендах, оставалось бесстрастным. Тонкие губы кривились в вечной полуулыбке, а глаза… глаза были цветом как старое, потемневшее серебро.

Тяжелая дверь отворилась бесшумно, но он почувствовал чужое присутствие спиной.

— Господин, — слуга согнулся в низком поклоне, не смея поднять глаз.

— Говори, — голос мужчины был похож на скрежет камней при обвале.