— Знаете, отец, — произнесла я тихо. — Может, простолюдинки не так уж и глупы. У них, по крайней мере, хватает ума не разрушать свою жизнь ради прихоти людей, которым на них плевать. И они не продают своих детей, как скот на ярмарке.

Я отодвинула стул.

— Спасибо за завтрак. Было очень... познавательно. И не нервничайте так, папенька. Вам вредно, лицо уже цвета перезревшей свеклы. Инсульт — дело неприятное, поверьте вра... моему опыту.

Я направилась к выходу, но у дверей остановилась и обернулась.

— А насчет платья... Я, пожалуй, съезжу в город. Раз уж вы так настаиваете на обновках. Пару нарядов я для себя присмотрю. Лишними не будут. Но, — я жестко посмотрела на Элеонору, которая уже открыла рот, — в этот раз выбирать буду сама.

Не дожидаясь ответа, я вышла из столовой, спиной чувствуя испепеляющие взгляды «любимой» семьи.

Первый раунд остался за мной. Но война только начиналась.

Иллюстрации к главе 5

Алексия и Марта

Семья Вайрон

Глава 6. Модный приговор для попаданки

Александра

Покидать поместье Вайрон было приятно. Я чувствовала себя узником, которого выпустили на прогулку в тюремный дворик. Свежий воздух пьянил, а отсутствие кислых физиономий родственников действовало лучше любых антидепрессантов.

Правда, прощание вышло скомканным. Отец зло бурчал, что мне, видимо, речная вода в голову ударила, раз я надумала отказаться от брака с таким богатым человеком. Он велел оставить всю мою дурь за пределами дома и не сметь возвращаться с этими глупыми мыслями. Элеонора же стояла чуть поодаль, картинно прижимая платок к груди, там, где якобы болело её разбитое сердце. Она всё ещё изображала глубокую, вселенскую скорбь от моего утреннего «предательства» и отказа называть её матерью. Всем своим видом она демонстрировала, как несправедливо и жестоко растоптала её нежные чувства неблагодарная падчерица. Правда, в её глазах, когда она думала, что я не вижу, читалась лишь холодная надежда, что по дороге карета развалится, и я исчезну вместе с ней.

Но семейный экипаж, сверкающий лаком и позолотой, был слишком надежен и дорог для таких надежд. Отец Алексии любил демонстрировать богатство, поэтому карета была безупречна, с мягкими бархатными сиденьями и отличными пружинами, которые сглаживали любые неровности дороги.

— Миледи, вам удобно? — Марта, сидевшая напротив, теребила край передника.

Она смотрела на меня так, будто я отрастила вторую голову. Или будто я сейчас начну кусаться. Видимо, утренняя революция в гардеробе и столовой произвела на неё неизгладимое впечатление.

— Вполне, Марта. Только душно, — я приоткрыла шторку, разглядывая пейзаж.

Мы въехали в город.

Это место напоминало иллюстрации к Диккенсу, только раскрашенные кем-то с богатой фантазией. Узкие улочки, вымощенные булыжником, петляли между высокими домами из темного кирпича и камня. Остроконечные крыши, кованые фонари, вывески, раскачивающиеся на ветру. Мужчины в сюртуках и женщины в длинных платьях спешили по своим делам, уступая дорогу экипажам и всадникам.

Здесь пахло углем, свежей выпечкой и немного — конским навозом. Настоящий, живой запах города.

Но было во всем этом что-то странное. Слишком яркие цвета тканей в витринах, странные механизмы на углах улиц, напоминающие паровые часы.

Я поймала себя на мысли, что совершенно не ориентируюсь в пространстве. Ни карт, ни навигатора у меня не было.

— Марта, — я повернулась к камеристке. — Напомни мне, где находится лучшая лавка готовых платьев? После... инцидента на реке у меня в голове до сих пор туман. Некоторые вещи просто стерлись.

Это была удобная ложь. Амнезия — лучший друг попаданки.

Марта сочувственно закивала.

— Ох, моя бедная госпожа! Конечно, миледи. Нам нужно на улицу Золотого Веретена. В салон мадам Жизель. Ваша матушка... то есть графиня, всегда заказывает наряды там.

— Отлично, — кивнула ей с благодарностью. — И еще... держи, — я протянула девушке увесистый мешочек с монетами. — Боюсь, что с моей нынешней рассеянностью могу перепутать монеты или вовсе его потерять. Будешь моим казначеем сегодня.

Марта просияла, явно польщенная доверием.

— Конечно, миледи! Граф выделил двадцать золотых крон. Этого должно хватить на несколько прекрасных платьев!

Двадцать крон. Много это или мало? Судя по придыханию Марты — сумма внушительная. Что ж, скупость отца распространялась, видимо, только на добрые слова, а на «упаковку» товара он денег не жалел.

Салон мадам Жизель встретил нас звоном колокольчика и запахом дорогих духов. Внутри было просторно, светло и повсюду стояли манекены, затянутые в такие узкие корсеты, что мне стало больно просто на них смотреть.

Хозяйка, сухопарая дама с цепким взглядом и фальшивой улыбкой, выплыла нам навстречу. Увидев меня, она на секунду замерла, и её улыбка стала еще более натянутой.