Между нами метров пять и пропасть.

Его глаза... темно-синие, как штормовое море, взгляд впивается в меня.

Они не просто смотрят, а ощупывают. Сканируют. Проникают под кожу.

Вижу, как меняется его взгляд.

Сначала – недоверие. Черные брови чуть вздрагивают, словно он решил, что это галлюцинация от потери крови.

Потом – осознание.

Он делает глубокий вдох, шумно втягивая ноздрями воздух, будто зверь, который почуял запах, забытый сотню лет назад. Его грудная клетка мощно вздымается, цепи натягиваются со звоном.

И в этот миг в его глазах вспыхивает такой дикий, первобытный голод, смешанный с мрачным, пугающим торжеством, что у меня подкашиваются ноги.

Зрачки его расширяются, пожирая радужку, пока глаза не становятся почти черными.

Он не смотрит на меня как раб на госпожу, скорее… как хищник на добычу, которая по какой-то глупой ошибке сама зашла к нему в клетку и закрыла за собой дверь.

Уголок его губ, разбитых, в крови, медленно ползет вверх в жуткой, понимающей усмешке.

Тишина, казавшаяся вечной, вдруг лопается, как натянутая струна.

Торговец на сцене, наконец, отмирает. Его глаза, только что выпученные от жадности, теперь округляются от благоговейного ужаса.

Кнут выпадает из его ослабевших пальцев.

Он делает шаг назад, потом еще один, и неуклюже падает на колени, склоняясь в глубоком поклоне, почти касаясь лбом грязных досок помоста.

– С прибытием, госпожа... – хрипит он, не смея поднять голову. Его голос дрожит. – Великие небеса... женщина... здесь...

Он поднимает трясущуюся руку и указывает мне на помост, приглашая подняться.

– Прошу вас... смилуйтесь...

Я растерянно оглядываюсь. Бежать некуда.

Единственный путь – вперед, на сцену, к тому, кого я только что «купила».

Я делаю шаг. Ноги ватные.

Арден, бледный как полотно, семенит следом, стараясь держаться поближе ко мне, словно тень.

Я поднимаюсь по скрипучим ступеням, каждая из которых отдается звоном в висках.

Наверху оказываюсь лицом к лицу с пленником.

Вблизи он еще огромнее.

От него исходит жар, как от печи, и тяжелый, опасный запах крови и пота.

Он не кланяется, стоит и смотрит, буравя меня взглядом. Ждет.

Торговец подползает ко мне на коленях.

– Госпожа, он ваш... – лепечет он, протягивая мне... рукоять своего кнута. Того самого, которым только что бил пленника. Кожа на рукояти теплая и липкая от пота.

Я отшатываюсь.

– Зачем? – спрашиваю хриплым голосом.

– Приручи, – шипит он, кивая на мужчину в цепях. В его глазах страх смешивается с фанатизмом. – Ты его хозяйка. Или он тебя сломает.

Я смотрю на кнут, потом на мужчину в цепях.

Сам пленник следит за кнутом с холодным, убийственным спокойствием.

Во мне поднимается волна протеста.

– Нет, – качаю головой, не беря оружие. – Он не вещь! Я не буду его бить.

Торговец смотрит на меня с искренним непониманием. Для него это звучит как бред сумасшедшего.

– В этом мире, госпожа, – шепчет он, и его голос звучит как приговор, – рабы – твои вещи. Если вы не возьмете власть... власть возьмут они.

Я с отвращением смотрю на рукоять кнута, которую тычет мне торговец. Кожаная оплетка засалена, на ней бурые пятна – старая, въевшаяся кровь.

– Убери это, – мой голос звучит тихо.

Я делаю шаг вперед, сокращая дистанцию между мной и пленником до опасного минимума.

Теперь нас разделяют сантиметры.

От него веет жаром, как от раскаленной печи. Я чувствую запах его разгоряченного тела – терпкий, соленый, мужской, смешанный с металлическим привкусом крови.

Этот запах должен пугать, но вместо этого он почему-то пьянит, ударяя в голову похлеще любого вина.

Глава 9

Здоровяк не шевелится.

Он стоит, нависая надо мной, как скала, и внимательно следит за каждым моим движением.

В его пристальном взгляде настороженное ожидание хищника, который пытается понять: что за странная добыча перед ним?

Я медленно поднимаю руку. Не замахиваюсь. Ладонь открыта.

– Если ты вещь, – шепчу я, глядя прямо в его бездонные глаза, – то у вещей не бьется сердце.

Мои пальцы касаются его шеи.

Сначала я чувствую холод массивного металлического ошейника – того самого рабского клейма, что лишает его свободы. Металл грубый, шершавый.

Чувствую на лице его пристальный взгляд так явно, будто и он тоже физически ко мне прикасается.

А затем мои подушечки соскальзывают ниже, на живую кожу.

Она обжигающе горячая.

Контакт пронзает меня, словно разряд тока в двести двадцать вольт.

Под моими пальцами – не просто кожа. Там, под слоем пота и пыли, бугрятся стальные, канаты мышц. Я чувствую, как они мгновенно каменеют от моего прикосновения.

Мужчина напрягается, словно ожидая боли, готовясь к удару... или сдерживая себя, чтобы не разорвать меня на части.