Мы в огромном, крытом ангаре, уходящем сводами куда-то в бесконечность.

И здесь... здесь яблоку негде упасть.

Воздух здесь такой густой и спертый, что его можно резать ножом. Пахнет не кровью и сырым мясом, как у меня на работе, а хуже….

Гораздо хуже.

Потом, мочой, гнилой соломой, дешевыми специями и страхом.

Меня мгновенно мутит. К горлу подступает ком. Я работала на рынке десять лет…

Видела протухшее мясо, крыс, пьяных грузчиков. Но такой грязи, концентрированного ощущения безнадежности я не видела никогда.

Это не рынок, а преисподняя.

– Не отставайте, госпожа, – шепчет Арден, жестко хватая меня за локоть через ткань плаща. – И голову ниже. Смотрите под ноги.

Но я не могу смотреть под ноги. Я оглядываюсь по сторонам, и мои глаза лезут на лоб от полнейшего шока и неверия.

Клетки.

Бесконечные ряды ржавых железных клеток, громоздящихся друг на друга, как контейнеры в порту. Деревянные помосты, огороженные цепями.

А внутри...

Мужчины.

Их сотни. Тысячи.

Они сидят на грязном полу, висят на решетках, стоят, сцепив зубы. Большинство из них голые. Совершенно голые или в жалких набедренных повязках, которые ничего не скрывают.

– Свежий завоз! Свежий завоз с Южных островов! – орет какой-то толстяк с кнутом, стоящий на ящике в метре от меня. – Выносливые! Зубы целые! Подходи, выбирай!

Я шарахаюсь от него, врезаясь плечом в Ардена. Меня трясет.

Это же люди. Живые люди!

Их выставили, как скот на убой. Хуже, чем скот. С коровами у нас обращаются бережнее.

Я зажимаю рот ладонью под капюшоном, пытаясь сдержать рвотный позыв.

Мозг просто отказывается это принимать.

Но сквозь пелену отвращения и ужаса пробивается еще одно чувство.

Я смотрю на ближайшую клетку. Там, вцепившись руками в прутья, стоит мужчина. Он весь покрыт слоем копоти и грязи, волосы спутаны в колтуны, на боку свежая ссадина.

Но под этой грязью...

Господи.

У него тело античного бога. Широкие плечи, бугрящиеся мышцы, рельефный пресс, каждый кубик которого виден даже под слоем пыли. Мощные бедра, сильные руки.

Я перевожу взгляд на соседнюю клетку. Там сидит другой – смуглый, гибкий, с литой спиной.

И третий. И четвертый.

Здесь нет толстых. Нет дряхлых, хилых.

Все эти мужчины, запертые в клетках, как дикие звери – на подбор. Мускулистые, жилистые, мощные. Это генофонд, о котором в моем мире можно только мечтать.

Если их отмыть, смыть с них эту грязь, кровь и унижение... они были бы невероятно привлекательными. Они были бы моделями, спортсменами, актерами.

Здесь они – «товар».

– Нравится, паренек? – скалится торговец, заметив мой взгляд. Он тычет палкой в клетку с «античным богом». Тот рычит и отшатывается. – Бери! Дешево отдам! Дикий, правда, но в постели огонь будет, если приучить!

Меня передергивает от омерзения.

– Идемте, – голос Ардена звучит над ухом, выводя меня из ступора. – Не задерживайтесь. Нам не сюда.

Он тащит меня сквозь толпу покупателей – разодетых мужчин, которые деловито ощупывают живой товар, заглядывают в рот, хлопают по мышцам.

Я иду за ним, как в бреду, стараясь не дышать этим спертым воздухом. Мне хочется зажмуриться и проснуться в своей кровати.

«Это не может быть правдой, – стучит в висках. – Так не бывает».

Но лязг цепей и тяжелые, ненавидящие взгляды тысяч глаз из-за решеток говорят об обратном.

– Сюда, – Арден тянет меня за рукав, буквально прорубая путь локтями сквозь плотную толпу.

Здесь, в центре огромного ангара, людей, точнее, мужчин-покупателей, собралось столько, что яблоку негде упасть.

Гул голосов здесь меняет тональность.

Если у входа он был базарным и хаотичным, то здесь он напоминает низкое, жадное рычание стаи, почуявшей крупную добычу.

Мы выбираемся к ограждению. Перед нами возвышается высокий деревянный помост, залитый ярким, неестественно белым светом магических шаров.

– Что здесь происходит? – шепчу я, вставая на цыпочки.

– Аукцион, – коротко бросает Арден, и его лицо каменеет. – Здесь продают лучшее. Таких, до которых мне очень-очень далеко.

Я поднимаю глаза на помост и забываю, как дышать.

Глава 6

Там, возвышаясь над толпой, стоит мужчина.

Он прикован к массивным столбам толстыми, черными цепями, перехватывающими запястья и шею, но даже в цепях не выглядит побежденным.

Мужчина невероятно высокий.

У него длинные, цвета воронова крыла волосы, рассыпавшиеся по широченным плечам. Лицо... Господи, таким лицом можно чеканить монеты. Жесткое, с волевым квадратным подбородком и высокими скулами.

Он стоит абсолютно неподвижно, но в этой статике чувствуется грация пантеры перед прыжком.

Мужчина медленно поворачивает голову, и я вижу его глаза. Темно-синие, с золотыми искрами ненависти в глубине.