Торговец на сцене уже весь мокрый от пота, но довольный, как кот, обожравшийся сметаны.

Цена за сильного раба взлетела до небес.

Мелкие покупатели отсеялись, остались только акулы.

Среди посетителей рынка идет острая борьба, кому же достанется раб, который ни разу не проигрывал на арене.

Я вижу двух главных претендентов.

Они стоят у самого ограждения, брызжа слюной и ненавистью друг к другу.

Первый – грузный, потный мужчина в парчовом халате, увешанный золотыми цепями. Он похож на жабу.

– Три тысячи восемьсот! – орет он, потрясая кошелем. – Я заберу его в свои рудники! Он сдохнет там через месяц, но заработает мне миллионы!

Второй – полная противоположность. Сухой, высокий старик с неприятным, крысиным лицом и длинным посохом. Он говорит тихо, но его голос перекрывает шум.

– Четыре тысячи, – цедит он сквозь зубы. – Рудники? Глупец. Я заберу его в Гильдию Алхимиков. Его кровь и выносливость послужат науке. Мы разберем его по кусочкам, чтобы понять природу силы, а потом… вскроем ему черепную коробку и найдем причину выносливости!

Толпа ахает. Четыре тысячи.

Кажется… тут это целое состояние.

Раб на помосте стоит неподвижно.

Он слышит, что его хотят либо сгноить в шахте, либо расчленить заживо, но на волевом лице не дрожит ни один мускул. Только цепи чуть звякают время от времени.

И я его понимаю, каким бы сильным он не пытался показаться, но умирать так ужасно не хочется никому.

К тому же, я бы на его месте уже давно расклеилась.

Хотя, если честно, я все еще не до конца понимаю, что творится вокруг. Как я могла оказаться в чужом странном мире?

Да еще и таком диком.

Но на размышления о собственной неудачливости сейчас нет времени.

Я прислушиваюсь к спору покупателей:

– Четыре тысячи сто! – визжит один из них, багровея.

– Четыре тысячи двести, – спокойно парирует тот, что похож на крысу.

– Четыре с половиной! Это мое последнее слово! – хрипит первый.

Торговец на сцене сияет.

– Четыре тысячи пятьсот золотых! Раз! Кто даст больше за Смерть на двух ногах? Два!..

В толпе повисает звенящая тишина, нарушаемая лишь напряженными дыханиями.

Двойник крысы поджимает губы и отрицательно качает головой. Слишком дорого даже для него.

– Прода... – начинает торговец.

И тут я набираюсь смелости и все-таки решаюсь перебить их…

Делаю шаг вперед, расталкивая локтями зевак, и оказываюсь прямо у ограждения.

Сердце бьется где-то в горле, но голос звучит звонко и властно. Голос хозяйки мясного ряда.

Я вздергиваю вверх руку и выкрикиваю самую высокую цену, которую вряд ли кто-то сможет перебить:

– Семь тысяч!

Тишина становится оглушительной.

Все головы резко поворачиваются в мою сторону.

Торговец на сцене открывает и закрывает рот, как выброшенная на берег рыба.

Он пытается разглядеть наглеца, посмевшего перебить цену лордов, но видит только серую фигуру в мешковатом плаще.

Меня.

– Кто... кто это сказал? – блеет он, потеряв свой бравый тон. – Покажись! У тебя есть такие деньги, оборванец?

Я делаю глубокий вдох, собираясь ответить.

И в этот момент судьба решает, что шоу должно быть по-настоящему эффектным.

Резкий, сухой порыв сквозняка ударяет мне в лицо.

Тяжелая, грубая ткань капюшона взметается вверх, словно парус.

Я инстинктивно вскидываю руку, пытаясь его поймать, но поздно.

Капюшон слетает с моей головы и падает на спину.

Мои волосы рассыпаются по плечам, вздернутые ветром.

Если до этого в ангаре была тишина, то теперь наступает вакуум.

Я слышу, как где-то слева со стуком падает на пол чья-то трость.

Взгляды. Тысячи взглядов впиваются в меня.

– Женщина.

– Живая. Настоящая! Здесь, среди нас…

Мое сердце колотится так, что отдается болью в ребрах.

Я только что нарисовала мишень у себя на лбу.

Арден был прав. Это безумие.

Решаю игнорировать толпу. Не обращаю внимания на торговца, который смотрит на меня так, будто увидел призрака.

Поднимаю подбородок и смотрю только на одного человека.

На того... кого только что купила.

---

Встречайте увлекательную новинку нашего литмоба "Мужья для истинной"

от Татьяны Барматти

"Эльфийское счастье, или Истинную не выбирают"

Глава 8

Семь тысяч.

Я сказала «семь тысяч».

Мои губы все еще хранят форму этих слов, но мозг, выйдя из состояния аффекта, вдруг обдает ледяной волной ужаса.

У меня нет семи тысяч, даже семи монет нет.

В кармане джинсов только зубочистка и чек из «Пятерочки» за прошлую неделю.

«Ты идиотка, Марина, – звучит в голове мой собственный голос. – Только что купила самого дорогого мужика в этом мире, а платить чем будешь? Почкой?»

Но отступать поздно.

Он стоит там, на возвышении, исполосованный кнутом, в цепях. Я – внизу.