В центре стоит помост, но не для продажи. На нем, развалившись в кресле, сидит молодой, лощеный аристократ в фиолетовом камзоле.

Рядом с ним раб.

Он отличается от всех, кого я видела. Высокий, неестественно худой, с кожей бледной, как лунный свет. Его уши... они длинные и заостренные.

Эльф. Настоящий эльф.

Но самое жуткое – это его лицо, глаза плотно завязаны черной шелковой повязкой. Он стоит абсолютно неподвижно, держа в опущенной руке сложный, красивый арбалет.

– Скучно... – тянет аристократ, зевая. – Никто не хочет развлечься? Ставка – десять тысяч золотых! И этот бесполезный ушастый в придачу.

Десять тысяч. У меня перехватывает дыхание. Этой суммы хватит, чтобы закрыть долг за воина, Эйдана и еще останется на жизнь.

– Вы знаете эту породу. Лунные эльфы. Легендарные стрелки... были когда-то. Но этот бракованный. Он слеп.

Толпа гудит.

– Да-да, – усмехается лорд. – Они рождаются слепыми и обретают зрение только в один момент – когда коснутся своей истинной пары. Но давайте честно, господа... каковы шансы, что раб встретит свою госпожу? Нулевые. Так что он – слепой крот.

Лорд пинает эльфа по ноге. Тот даже не вздрагивает.

– Но он утверждает, что ему не нужны глаза, чтобы убивать, – продолжает лорд. – Так что вот игра. Кто встанет к той стене... – он указывает на деревянный щит в десяти метрах, – ...и позволит этому слепцу сбить яблоко со своей головы, тот получит десять тысяч и самого эльфа. Если он промахнется... ну, похороны за мой счет.

Толпа молчит. Желающих получить стрелу в лоб нет.

Я смотрю на эльфа. Он стоит расслабленно. Но я вижу, как подрагивают кончики его длинных ушей. Они поворачиваются, ловя малейший шорох. Скрип сапога. Дыхание лорда. Жужжание мухи.

Он не видит, но слышит мир так, как мы его не видим.

Выглядит, как профессионал. Рука, держащая арбалет, не дрожит, потому что он держит оружие как продолжение своего тела.

– Десять тысяч, – шепчу себе под нос.

– Нет, – мгновенно реагирует воин. Он делает шаг, преграждая мне путь. – Даже не думай. Это смерть.

– Это безумие, госпожа, – поддерживает Эйдан, и в его голосе нет обычной насмешки. – Он слепой.

– Отойди, – говорю воину.

Я ведь пока что даже не знаю его имени… он все время молчит.

– Это приказ. Если мы не заплатим, тебя вернут в клетку к хрычу. Ты этого хочешь? К тому же, это мое решение, и оно окончательное.

Воин стискивает зубы так, что желваки ходят ходуном.

Нехотя, делает шаг в сторону, будто противясь чему-то намного большему, чем даже собственная воля.

Выхожу из толпы.

– Я сыграю, – мой голос звучит звонко в тишине, и в следующее мгновение я снимаю капюшон с головы.

Лорд давится вином. Он смотрит на меня с выпученными глазами.

– Женщина? – он расплывается в гадкой улыбке. – О, это делает игру куда пикантнее! Прошу, госпожа.

Мне вручают небольшое красное яблоко. Оно скользкое и теплое.

Я иду к стене. Ноги деревянные, но я заставляю себя идти ровно. Встаю спиной к доскам.

Кладу яблоко себе на макушку.

– Не шевелись, красавица, – кричит лорд. – Эльф, целься! Если испортишь такое личико, я скормлю тебя псам!

Эльф поднимает арбалет, поворачивает голову. Черная повязка обращена прямо на меня.

Я смотрю на него и вижу, как продолговатое ухо дернулось.

Такое чувство, будто он слышит и мое дыхание, и сердцебиение.

– Давай, – шепчу я одними губами. – Я тебе верю.

Знаю, что слышит. Уже поняла, что у него идеальный слух.

Он замирает.

Время растягивается в тугую, дрожащую нить, готовую лопнуть.

Тишина в ангаре становится физически плотной, тяжелой. Она давит на барабанные перепонки, заглушая все: дыхание толпы, далекий шум рынка, даже мое собственное сердцебиение.

Длинное, заостренное ухо эльфа едва заметно дергается, ловя ритм моего пульса. Бледный палец медленно, миллиметр за миллиметром, увеличивает давление на спусковой крючок арбалета. Металл механизма чуть слышно скрипит, выбирая свободный ход.

Я не дышу, даже не моргаю, боясь, что взмах моих ресниц собьет его прицел.

В этой мертвой тишине звук срывающейся тетивы звучит как удар хлыста.

Резкий, поющий звук вибрирующей струны разрезает воздух.

Я не вижу стрелу. Человеческий глаз не способен уловить этот смертоносный росчерк.

Замечаю лишь размытую серую тень, смазанный штрих, который срывается с ложа арбалета.

И слышу свист.

Глава 14

Улавливаю злой, пронзительный визг рассекаемого воздуха.

Это длится долю мгновения, но я успеваю почувствовать холодное дуновение смерти…

Поток ветра от пролетающего болта бьет меня в лоб, взъерошивая волосы на макушке. Я чувствую этот вихрь кожей – он проходит так близко, что, кажется, срезает невидимые пушинки.

Глухой, влажный звук, от которого внутри все обрывается.

Яблоко на моей голове не просто падает, а взрывается.