Очень тупой, детально проработанный розыгрыш. Я оглядываюсь в поисках скрытой камеры, но вижу только странно яркое небо и камень под ногами.

Мужчина не двигается, уткнувшись лбом в пыль. Его плечи, обтянутые рваной тканью, мелко дрожат.

Это не похоже на шутку.

– Что... почему вы упали? – мой голос, привыкший перекрикивать рыночный гул, здесь звучит неуместно громко и хрипло. – Встаньте, пожалуйста.

Мужчина вздрагивает от звука моего голоса, но медленно, очень медленно, поднимает на меня глаза.

И я замираю.

Чистые, как два озера. Ярко-голубые, прозрачные, они смотрят на меня с такой невозможной смесью радости и благоговения, что у меня перехватывает дыхание.

Ему... да, ему около тридцати пяти.

На щеках и волевом подбородке – несколько дней колючей темной щетины, которая, вопреки грязи, только украшает его мужественное лицо.

Под порванной серой одеждой угадывается мощь. Сухое, жилистое, хорошо натренированное тело воина или... рабочего, привыкшего к тяжелому труду. Широкие плечи, сильные руки, обтянутые кожей мышцы. Даже в этих лохмотьях, стоя на коленях, он выглядит сексуально. Опасно.

– Госпожа, я знаю, для вас все это странно, – его голос глубокий, с хрипотцой, будто он давно ни с кем не говорил. – Позвольте мне... пожалуйста, позвольте мне объяснить.

Он медленно, словно боясь меня спугнуть, поднимается на ноги. Выпрямившись, становится очень высоким, на голову выше меня.

– Меня зовут Арден. Я... – он запинается, словно не может подобрать слово, – ...смотритель.

Он указывает рукой за мою спину.

Я оборачиваюсь. Только сейчас замечаю огромный, полуразрушенный особняк. Когда-то он, должно быть, был прекрасен: белые колонны, широкие террасы. Теперь же он потемнел от времени, порос плющом, а окна зияют черными дырами.

Дом стоит на отшибе, и именно из его темной арки, похоже, я и вышла.

– Я смотритель этого дома, – продолжает Арден, не сводя с меня восторженного взгляда. – Уже десять лет.

– Смотритель? – я все еще не могу собрать мысли в кучу. – Где я? Это какая-то реконструкция?

Он качает головой, и в его голубых глазах плещется отчаяние от моего непонимания.

– Вы в Этерисе, госпожа. Этот дом, как и многие другие покинутые особняки... он «Якорь». К нему присоединен портал. Проход в другие миры.

Я смотрю на него, как на сумасшедшего. Портал? Якорь? Я просто шла в туалет на рынке!

– Зачем? – это единственное слово, которое я могу выдавить.

Лицо Ардена мрачнеет.

– Потому что наш мир умирает. У нас... в нашем мире почти совсем нет женщин. Уже много поколений. Эти порталы были созданы в древности, в отчаянной попытке... вылавливать женщин из других миров. Призывать их сюда, даже против их воли.

---------

Дорогие читатели, книга выходит в рамках литмоба "Мужья для истинной"

Следите за новинками по ссылке:

Глава 2.2

Арден делает шаг ко мне, но тут же отступает, будто боясь нарушить невидимую черту. Смотрится странно.

Какой-то чудак.

– Правда, – его голос падает до шепота, – никто из иномирянок не попадал в наш мир уже сотню лет. Якори молчали. Все... до... до вас.

Он смотрит на меня с таким явным, почти болезненным восторгом и обожанием, что мне становится не по себе.

Таращиться так, будто я – божество, сошедшее с небес, а не женщина в джинсах и футболке.

Я ведь успела сказать ему всего два слова, а он почему-то уже в таком восторге…

Смотрю на этого... Ардена... и в голове у меня стучит только одно: «Псих».

Красивый, да, как с обложки журнала, но стопроцентный псих.

Я скрещиваю руки на груди, и мужчина тут же краснеет, как помидор, потому что… ну да, грудь у меня выделяющаяся. Не слишком большая, но и маленькой ее не назовешь.

Так глаза вытаращил, будто никогда такого не видел. Вот же извращенец.

– Послушай, Ар... ден, – говорю, с трудом выговаривая чудное имя. – Я не знаю, в какие игры ты тут играешь. Может, у вас тут фестиваль какой? Но мне нужно на работу.

Я демонстративно оглядываюсь, ищу глазами тот тошнотно-зеленый коридор, из которого вывалилась. Но за моей спиной только эта разрушенная арка особняка.

– Я не... – запинаюсь. – Я не госпожа. Меня Марина зовут.

– Марина... – он пробует имя на вкус, и оно звучит на его устах странно, как древнее заклинание. – Вы не понимаете. Это не игра.

– Да? – я показываю весь свой скептицизм, какой у меня только есть. – А это, – я киваю на его металлический ошейник, – это что? Аксессуар? Тоже часть «древней легенды»?

От этого вопроса он съеживается, будто я его ударила. Рука Ардена непроизвольно тянется к горлу, пальцы скребут по холодному металлу.

– Это ошейник, – выдавливает он. – Один из атрибутов раба… и еще метка есть.

Я открываю рот, чтобы съязвить что-то еще, но слова застревают в горле. В его голосе столько неподдельной боли, что мой протест дает трещину.