А я скоро уеду в академию.

Эта мысль меня сильно поддерживает. Это все словно бы начать жизнь с чистого листа.

Не хотелось бы мне сталкиваться с бывшей лучшей подругой. Или с Астафьевым. Даже старалась не думать ни про кого из них все эти дни.

Хотя конечно, какие-то мысли у меня все равно мелькали.

Например, я понимала, что Прохор, скорее всего, затаил на меня злобу. Ему же сильно досталось. Он и прежде мне покоя не давал, а после произошедшего в клубе, даже думать не хочется, на что этот мажор способен.

Однако последнее время все было тихо. Возможно, Астафьев все-таки уехал на Мальдивы или куда там его Инесса на словах отправляла.

— Маша, пожалуйста, — бросается она ко мне, хватает за руку. — Стой, это важно. Мне надо срочно с тобой поговорить.

— Извини, но разговаривать нам не о чем, — говорю ровно, и стараюсь освободиться от нее.

Но она продолжает меня крепко держать.

— Нет, ты не понимаешь, — бормочет. — Постой. Это… хм, не займет много времени. Ладно?

В ее фразах звучит настолько сильный надрыв, что я все же задерживаюсь. Наверное, играет роль то, что мы долго и хорошо общались раньше. У меня не получается все это перечеркнуть.

Глупо. Знаю. Однако даже после того, как Инесса цинично подставила меня, не могу перестать думать о том, что это все словно бы на ровном месте случилось.

Ну что я ей сделала? Почему она со мной так обошлась?

Неужели все эти годы, пока я была уверена, что мы близки, что с ней могу всем поделиться, сама Инесса испытывала нечто совершенно иное? Только и ждала возможности ударить? Получается так?

Вероятно, часть меня все же хочет разобраться.

А другая часть проявляет беспокойство, ведь Инесса выглядит непривычно взволнованной.

Что-то в ее глазах заставляет меня задержаться.

— Хорошо, — говорю. — Но убери руку.

Инесса смотрит на меня с опаской, будто полагает, что если отпустит, то я в тот же момент брошусь прочь от нее.

Однако все-таки отпускает.

— Маша, я, — запинается. — Ты, наверное, злишься из-за меня? Да? Ну после всего… ты, наверное, обижена?

Ну и вопросы.

Молча смотрю на нее, недоумевая, что можно на такое ответить. Как-то даже никаких вариантов в голове нет.

Угу. Обижена. Злюсь. А вообще, дело же совсем в другом. Только кажется, ей нет смысла что-то объяснять.

— Это то, о чем ты хотела поговорить?

— Нет, нет, — она суетливо мотает головой. — Я о другом сказать собиралась. Понимаешь, я не знаю, что именно произошло в клубе. Между тобой, Прохором, его друзьями. Ну когда ты с ними одна осталась. Я же не в курсе.

Теперь в ее глазах не столько тревога и страх… скорее похоже, будто Инесса рассчитывает на нечто плохое. В ее взгляде горит ожидание, что я с ней своими проблемами поделюсь. Под влиянием эмоций.

Только я ничем делиться не собираюсь.

А ей, похоже, лучше не знать, как мне чудом удалось уехать из клуба. Без последствий. И что ни Прохор, ни его дружки меня не тронули.

Боюсь, Инесса скорее расстроится, чем обрадуется, узнав про мою удачу.

Пауза затягивается, и помедлив еще немного, она продолжает:

— Ты прости меня, пожалуйста. Ладно? Я не хотела ничего плохого. Ну просто… я же знаю, какая ты зажатая и скромная. Думала, искренне помочь. Надеялась, между тобой и Прохором искра разгорится.

— Что? — вырывается у меня удивленно.

Нет, это уже слишком.

Так нагло лгать…

— Ин, ты прямо сказала, чего мне желаешь, — говорю. — Когда бросила меня одну в клубе, ты вообще много всего сказала. Уже не помнишь?

— Ну я немного тебе завидовала, — бросает она. — Вот и вырвалось лишнее. Но это не значит, что я не пыталась тебе помочь. Ты же постоянно в учебе. Про личную жизнь не думаешь. А знаешь, как быстро время пролетит? Вот стукнет тебе тридцать, так и будешь за книжками торчать? Ой, Маш, ну ты куда?

— Пойду, — говорю, направляясь к своему подъезду.

— Дай же я самое главное скажу, — она догоняет меня и останавливается впереди, нервно выставляя вперед руки, жестами показывая, чтобы я задержалась, а после торопливо бормочет: — Прости меня, очень тебя прошу. Не хочу никаких проблем. У моей мамы сердце слабое. Ты же знаешь. Вдруг ее инфаркт хватит? Она не выдержит, если со мной что-то дурное случится. А папа… ну у папы тоже здоровье плохое. Пожалуйста, Маш, не держи на меня зла. Мои родители не выживут, если я вдруг… ну в больницу попаду. Нельзя мне. Понимаешь, Маш?

Ничего я сейчас не понимаю.

Инессу не узнаю. Решила бы, что она просто издевается надо мной. Или это какой-то очередной ее план, чтобы меня опять в ловушку заманить. Ну кто знает? Доверять же ей точно нельзя.

Но подруга и правда сильно взволнована. Никогда прежде не видела ее такой нервной, взвинченной.

Тогда в клубе она преспокойно меня оставила в западне.

А теперь на ней словно лица нет.

— Почему с тобой должно что-то случиться? — спрашиваю, не выдержав.