Он то набирает темп, то наоборот ослабляет, качая меня между абсолютно противоположными полюсами. Наблюдает, как отзываюсь. Где надавить, куда переместиться в следующий момент. Как добиться того, чтобы у него дыхание перехватило, отшибло дар речи. Как отправить волны горячей лихорадочной дрожи по телу. Как заставить меня прогнуться в пояснице практически до боли. Как довести до такого состояния, когда начну биться под этими обжигающими прикосновениями.

Он не знает ни стыда, ни жалости. Трогает меня жадно, подавляюще. И когда добирается до самой чувствительной точки, то уже не останавливается. Давит, поглаживает, снова давит. Чередует разные тактики, доводя по края.

Сдавленно всхлипываю. Содрогаюсь. Собственная реакция мне совершенно не нравится.

Наконец, получается немного сбросить первое оцепенение. Судорожно дергаюсь, вцепляюсь в его кисть. Впиваюсь ногтями.

— Убери, — бормочу сдавленно, а дальше путанно, почти скороговоркой: — Пусти. Все. Нет, не трогай меня. Хватит!

Последнее в отчаянии.

Хазаров и не думает останавливаться. Каждое новое движение его пальцев отправляет очередной электрический разряд по телу, вынуждает мои мышцы сокращаться, вибрировать.

Ожидала от него чего угодно, но только не такого. Была уверена, что и правда изнасилует. Завалит, заставляя распластаться на поверхности парты, возьмет против воли, причинит боль. Казалось, он меня сейчас разорвет.

Но это… это все намного страшнее. Потому что реакция, которую ощущаю в каждой своей клетке, вызывает шок.

Не должно мне такое нравиться. Не должно!

Но тело само решает, как отзываться, когда вспыхивать, когда сгорать дотла, и когда извиваться от переполняющего меня напряжения.

Хазаров будто издевается надо мной, намеренно толкает за черту, вынуждая сомневаться в собственной адекватности.

— Прекрати, — выдаю, чувствую, как голос предательски прерывается, а дыхание сбивается все сильнее. — Ты не должен так меня трогать.

— Не должен.

— От-пусти, — запинаюсь. — Ты… ты не имеешь права.

— Я имею на тебя все права, какие только есть, — жестко заявляет Хазаров. — Тебя, сучку, пороть надо. И ремнем, и членом. Так, чтобы сидеть не могла.

Напрасно стараюсь отодвинуть от себя его руку. Мне не удается убрать широкую ладонь даже на несколько миллиметров.

Бесстыжие касания набирают обороты, а я ничего не могу с этим поделать. Остается лишь терпеть, стиснув зубы. Кусать губы, сдерживать стоны из последних сил.

— Нет, — выпаливаю, задыхаясь. — Так нечестно!

— Это ты мне еще будешь что-то про честность говорить? — тихо произносит Хазаров. — Когда подставляла меня, глазом не моргнула. Так лихо врала.

Его губы складываются в угрожающей ухмылке.

— Теперь даже не надейся, что так просто тебя отпущу, — хлестко заявляет он, опять усилия напор.

— Пусти, — выдыхаю нервно.

Когда так оттолкнуть его не выходит, начинаю молотить кулаками по широкой груди. Эмоции протеста требуют хотя бы какого-то выхода.

Но не похоже, будто Хазаров этот всплеск замечает.

— Одного не пойму, — произносит он хрипло. — Раз я такой хуевый, что же ты столько херни против меня наговорила. Не понимала, чем закончится? Не ждала, что на волю так быстро выйду?

Молча смотрю на него.

Ну конечно, я не ждала. Не представляла, что после всего этого его хоть когда-нибудь выпустят. Во всяком случае, не в ближайшее время.

Задержали всего на месяц. И вот он уже на свободе. Вытворяет все, чего захочет. Никакой закон ему не писан. А на порядки академии вовсе плевать. Иначе бы Хазаров не действовал настолько нагло.

— Нет, — задыхаюсь, ничего более осмысленного произнести сейчас никак не выходит.

Хазаров подталкивает меня еще дальше. В бездну. К разрядке. К полной потере самообладания. К абсолютному умопомрачению.

— Ну что? — бросает отрывисто. — Стонешь. Дрожишь. Извиваешься как течная кошка. По ходу тебе в кайф. Нравится, когда насилую?

— Ублюдок, — только это и могу выдать теперь.

Мрачный смешок служит мне ответом. Горячие пальцы продолжают чертить порочные узоры. Чувствую, как все сильнее выделяется влага, как низ живота охватывает пламя, как внутри закручивается огненная воронка. Раскаленное возбуждение накапливается, требуя разрядки.

Дыхание безнадежно сбивается. Мурашки бегут по спине, по бедрам. Мышцы сводит от напряжения.

Как бы чудовищно это не прозвучало, а мне и правда было бы проще, если бы Хазаров взял меня силой. Никаких смешанных чувств. Только ненависть. А тут он использует запрещенный прием. Вынуждает обмануться.

— Ты всегда течешь, когда тебя насилуют? — продолжает давить он.

— Ненавижу тебя, — выдаю, чуть дыша, от переполняющих меня эмоций.

— Но эта ненависть не мешает тебе кончить.

— Нет, я не…

Остаток моей фразы тонет в глухом вскрике.

Хазаров доводит меня до сокрушительной развязки. Принудительно. Однако все равно добивается своего.

В этой короткой схватке победа за ним. А я теряюсь окончательно. И кажется, без шанса выбраться на поверхность.

Все на что хватает сил теперь — прерывисто дышать.