Мне было не до Прохора. Слишком много всего завертелось, и к тому же я не представляла, как буду лгать ему, что убийца пойман, если это далеко и близко не так.

— Я тебе очень благодарен, — продолжает он. — За все. Проси, чего хочешь. Все сделаю. Знаю, что этого уебка поймали, теперь гад за решеткой и вряд ли оттуда выйдет.

Застыв, смотрю на него.

— Конечно, имени никто не называет, — с недовольством бросает Прохор. — Но с отцом связались его знакомые. Без особых пояснений. Просто дали ему понять, что расследование сдвинулось с мертвой точки.

На самом деле, не сдвинулось ничего. Вероятно, у Астафьевых устаревшая информация.

— Это же ты его нашла? Ты? Ну я правильно понял? — спрашивает он. — Ты резко перестала отвечать мне. Отцу позвонили. Таких совпадений не бывает. Слушай, ты ведь не можешь не знать его имя. Скажи. Кто это? Я пробовал вычислить по сотрудникам и ученикам академии, но это ничего не дало. Отсюда вроде никто не задержан. Или это скрывают. Все материалы по делу помечены особой плашкой. Засекречено. Отец ничего не сумел добиться. До сих пор пробует. Но ты-то в курсе, Маша. Кто он?

Эмиль Михайлов.

Мне бы хотелось об этом заорать на весь мир, но у меня нет ни единого доказательства его вины.

— Извини, ничего не могу рассказать, — отрицательно мотаю головой. — Мне проблемы не нужны. Без того хватает сложностей тут.

— Ладно, понимаю, — нехотя соглашается Прохор. — Все равно правду узнают все, когда расследование официально завершат. Ну так отцу сказали. Надеюсь, не врут. Маш, ты прости, что я себя вел как сволочь. Ты мне помогла. Всей нашей семье. Давай, скажи, что хочешь. Денег? Подарок какой-нибудь? Ну там драгоценности, крутую сумку. Вот что тебе надо? Все сделаю. Обещаю.

— Ничего не надо, спасибо.

Астафьев не унимается. На разный лад пробует меня убедить в том, что я должна получить подарок или назвать ему сумму, которую он переведет на мой счет.

— Маша, я тебя отсюда не выпущу, пока не скажешь мне, — твердо заявляет Прохор.

И у меня уже нет сил вести разговор, ведь глядя на него, мысли лишь о том, как я упустила единственную возможность вывести настоящего преступника на чистую воду.

Убийца не наказан. Он может убить снова. И возможно, это уже происходило, просто за пределами академии.

Может он вообще маньяк?

Но сейчас гораздо сильнее пугает Хазаров, поэтому я в сердцах бросаю то, что реально волнует:

— Не надо мне ничего. Ни денег, ни вещей. Если ты правда хочешь как-то помочь, то дай мне защиту от Хазарова.

Астафьев меняется в лице.

— Ты про Булата? — уточняет и даже голос его теперь звучит иначе, уже совсем не так уверенно как пару минут назад.

— Да, про него.

— Маш, — слегка ведет головой. — Ну тут особый случай. Ты же помнишь, как Хазаров меня отделал. Я столько лечился после этого.

Присвистывает.

— Давай может сумку? За двадцать косарей. Я такую своей девушке недавно покупал. Это инвестиция. Она мне объяснила. Через несколько лет цена взлетит.

— Извини, мне на пары нужно.

— Маш…

Астафьев пробует меня задержать, но я скорее выхожу из комнаты. Накатывает отчаяние. Наверное, глупо пытаться, вот так сражаться с судьбой.

Что я могу сделать против Хазарова? Ни-че-го. И никто не может.

Будто в подтверждение моих слов путь мне преграждает массивная высокая фигура.

— Опять со своим дружком таскалась, — холодно заявляет Хазаров, и я отшатнуться не успеваю, как его рука уже сжимает мои волосы. — Чем вы столько в комнате для встреч занимались?

— Пусти меня!

Напрасно пробую вцепиться в его кисть. Он сдавливает мои запястья в резком захвате.

— Отсасывала ему? — спрашивает мрачно. — Сейчас мне отсосешь.

Девочки, добавляйте нашу горячую новинку Одержимый, там уже много глав и скоро пойдет совсем жарища -

6

Хазаров заталкивает меня в какую-то комнату.

Мы в здании администрации. В центральном корпусе. Но похоже, он знает академию как свой дом. У него даже тут находится лазейка.

Кричу. Так громко, как только могу. Однако Хазаров лишь усмехается, наблюдая за мной.

— Здесь стены покруче, чем в бункере, — хрипло произносит он. — Можешь сколько угодно орать. Никто тебя не услышит.

Оглядываюсь по сторонам. Похоже на аудиторию, просто совсем небольшую. Здесь несколько парт. Отдельное место для преподавателя. Но все выглядит так, словно тут намечается ремонт. Голые стены, отсутствие нормальных ламп. Освещение совсем скупое, работает только легкая подсветка вдоль потолка.

— Помогите! — кричу в отчаянии.

До последнего пытаюсь, но быстро понимаю, что никакие вопли не помогут. Тогда снова озираюсь по сторонам, уже в поисках какого-то предмета для самообороны.

Надо потянуть время.