— Ты же ведешь себя как насильник, — говорю. — Неужели тебе все это правда нравится? Запугивать меня? Издеваться? Нападать вот так? Мне казалось, ты… другой.

— Мне тоже казалось, ты хорошая девочка, а не лицемерная сука, — выдает Хазаров и его безэмоциональность в этот момент словно бы дает трещину.

— Булат, я…

— Ты хотела меня за решетку отправить. На пожизненное. А сейчас еще что-то мне задвигаешь? — медленно качает головой. — Ну давай, расскажи про справедливость.

Может и правда ему рассказать? Про Эмиля Михайлова. Про шантаж, про те все чудовищные угрозы.

У меня не было выбора.

Хазаров надвигается с таким неумолимым видом, что мысли разом сбиваются. А дальше становится еще хуже. Он хватает меня за плечи грубым рывком. Силой усаживает на скамью перед партой и начинает расстегивать ремень.

— Подожди, — бормочу. — Мне надо сказать. Это… важно. Булат!

Стараюсь называть его по имени, чтобы хоть как-то притормозить, однако ничего не выходит. Вид у Хазарова жестокий, непреклонный. И кажется, мне никакое чудо не поможет.

— Стой! Мне заставили дать показания против тебя. Через шантаж. У меня просто не осталось выбора, иначе бы…

Его широкая ладонь обхватывает меня за подбородок, обрывая хаотичный поток речи. Он крепко сжимает, еще сильнее захватывая всей пятерней, не позволяет вымолвить ни слова.

— Говорить ты будешь потом, — заявляет мрачно. — Когда я получу то, что мне нужно. А сейчас я твой рот другим займу.

Судорожно дергаюсь. Пробую хотя бы пнуть его ногой, но это оказывается нереально. Хазаров встает так, что блокирует мне любую возможность извернуться и врезать ему или хоть немного задеть.

Сволочь. Какая же он сволочь!

— Будешь вырываться или дергаться — я сорвусь, — бросает резко. — Лучше побыстрее сейчас все сделаем. Ночью продолжим.

То есть это он еще не срывается?..

А как тогда такое назвать?

— Я месяц без секса, — отрывисто продолжает Хазаров. — Знакомые хотели девку подогнать. Но я тебя ждал. Ты меня в клетку отправила, значит, ты и расплатишься. Ртом. Задницей. Даже не надейся, что твое привычное нытье теперь сработает. Лучше не зли меня. Без того на взводе.

Ну что-то все же работает. Для Хазарова это непривычно долгая речь. Только прежде чем успеваю осознать это, он заканчивает со словами и переходит к самым омерзительным действиям.

Рывком дергает штаны, высвобождая напряженный член, который теперь мерно покачивается возле моего лица.

Секунда — шлепает меня по щеке, вынуждая дернуться от соприкосновения с его возбужденной плотью.

— Давай, — хрипло приказывает Хазаров. — Или забыла, как подо мной текла? Нехер теперь разыгрывать из себя жертву насилия. Ты та еще сука. Глазом не моргнула, когда врала, обвиняла меня. Это так ты мне за помощь отплатила? За мою защиту?

7

Он зол. Очень. Его ярость ощущается кожей. И кажется, Хазаров только сильнее заводится с каждой прошедшей секундой. Возбужденная плоть наливается кровью, а его глаза наполняются яростью. По моему телу растекаются волны лихорадочной дрожи.

Нужно срочно что-нибудь сделать. Но что?

Тянуть время не вариант. Как и пытаться хоть что-нибудь произнести. Его вздыбленный член прямо перед моим ртом, и похоже, стоит мне только разлепить губы, как Хазаров осуществит свою угрозу, даже слушать мои возражения не станет. Просто сделает то, чего так сильно хочет. Сильнее зажимаюсь. А он надавливает пальцами на мои скулы. Пока не сильно, но чувствуется, готов в любой момент увеличить напор. Это предупреждение, грозящее за считанные секунды перейти в неизбежность.

Наверное, даже если бы у меня была возможность заговорить, ничего бы не помогло. Слушать он не собирается. Животный инстинкт требует совсем другого.

На меня накатывает тупое отчаяние. Сама не знаю, как это срабатывает, каким чудом вдруг удается извернуться и заехать Хазарову коленом по бедру, но мне удается врезать ему, еще и вложив в этот удар всю силу, на которую только способна теперь.

Он издает звериный рык. Хватка ослабевает. Моментально пользуюсь моментом, чтобы вырваться.

И дальше почти удается ускользнуть.

Только реальность настигает быстро. В следующий миг Хазаров грубо хватает меня, рывком возвращает на место перед собой, толкая обратно на скамью.

Вся сжимаюсь. В его прикосновениях читается настолько концентрированная густая ярость, что у меня дыхание вышибает.

— Ну ты сама этого хотела, — резко говорит Хазаров.

И дергает мою кофту настолько сильно, что она трещит, расходясь по швам, ткань буквально расползается под напором его пальцев, обнажая грудь.

В ужасе смотрю на Хазарова.

Он вдруг останавливается. Будто застывает, глядя на мою шею. Что-то меняется в его взгляде, но я не могу понять, что именно.

Боюсь шевельнуться, чтобы опять его не спровоцировать. Рефлексы у него дикие. Набросился, после застыл. Неизвестно чего ожидать в следующий момент. Но похоже — ничего хорошего.