Мое тело тянется к этому мерзавцу. И получается так, что часть меня словно бы принимает его, окончательно запутывая сознание.

Он убирает руку, наконец, отпуская меня. Тут срабатывает безотчетный рефлекс. Мои бедра сами тянуться за ним, заставляя меня ужаснуться.

Это все ненормально. Он сделал меня такой же больной как он сам. Нет, нет, нет. Так точно быть не должно. Неправильно, аморально.

Хазаров поднимает руку так, что мне видно его ладонь. Мокрые пальцы. Кожа поблескивает от влаги, и мои щеки невольно заливает краска, когда осознаю, что эта влага моя.

Он довольно усмехается, а в следующую секунду подносит ладонь ко рту. Выразительно облизывает пальцы.

Порочный жест, насквозь пронизанный грехом.

Как завороженная смотрю на зрелище перед собой. Есть в этом что-то животное, хищное. То, с какой жадностью он это делает, заставляет меня сгорать от смеси стыда и смущения.

Да что же это такое?

Он что…

— Теперь твоя очередь, — заявляет Хазаров, разом обрывая поток мыслей в голове.

Рычащие ноты отчетливо прорезаются в его низком хриплом голосе. Действуют на меня гипнотически, оказывая парализующий эффект. И пока я заторможенно соображаю, Хазаров уже двигает меня к себе. Красноречиво давит на мою макушку, выразительным жестом давая понять, что именно теперь от меня требуется.

Дальше все разворачивается так, что я сама не верю, что это делаю. Откуда только смелость берется? Наверное, случившееся отшибает предохранители, словно бы выключая инстинкт самосохранения.

Хватаю лампу с края парты. Врезаю ею Хазарову по голове. Изо всех сил. На эмоциях. Просто на каком-то бешеном всплеске.

Делать то, что он от меня требует, не буду. Не могу. А он не притормозит. Значит, нужно любой ценой остановить его.

И что мне еще остается?

Хазаров же сам никакого выбора не дает.

От моего резкого удара он пошатывается. Хватка на моем теле слабеет. И я вырываюсь.

Только свобода длится совсем недолго.

Хазаров перехватывает меня за талию, рывком возвращая обратно, прижимая спиной к поверхности парты.

— Блять, — выдает, накрывая мое горло широкой ладонью. — Ты совсем ебанутая. Охуевшая в конец.

В ужасе смотрю на него.

Только теперь пугает не взгляд, не выражение лица. И даже не то, как Хазаров может оплатить мне за удар.

По его лбу стекает кровь. С одной стороны. И с другой. Тонкие багровые струйки собираются капля за каплей.

Он сильно ранен.

Удар оказался сильнее, чем думала.

— Стой, — бормочу сдавленно. — У тебя кровь.

Не реагирует.

Неужели ничего не чувствует?

Хазаров вдруг рывком стягивает с меня джинсы, давая понять, где сейчас его главный интерес..

Будто сквозь туманную пелену слышится звук расстегиваемого ремня. Металлическое бряцание пряжки.

Еще секунда — моя блузка расстегнута, полы распахнуты настежь. Бюстгальтер задран так, чтобы высвободить грудь.

— Да стой ты! — громче.

Нервно провожу ладонью по его лбу, показываю ему.

— Много крови, — говорю. — Ты ранен. Видишь?

Не похоже, будто это хоть как-то волнует Хазарова.

Всего секунда — он впивается губами в мою шею. Жадно, с первобытной дикостью. Чувство, словно он ловит в капкан мой обезумевший пульс.

Поцелуи все жарче, ниже. К груди. Втягивая в рот соски. Прочерчивая раскаленные извилистые узоры на чувствительной коже.

Широкие ладонями движутся по бедрам, медленно поглаживают. Жаркая пульсация внутри нарастает. Напряжение закручивается и вспыхивает с новой силой. Страх смешивается с адреналином в гремучую смесь.

Еще недавно казалось, что острее быть не может. Теперь же он толкает меня дальше, и дальше. Далеко за черту разумного.

— Да прекрати же, — пытаюсь оттолкнуть Хазарова от себя. — Не нужны мне твои поцелуи.

Еще сильнее толкаю его.

Не слышит. Не реагирует. Такое ощущение, что ничего не замечает.

Отчаянно пробую отодвинуть его от себя. Напрасно.

Он отрывается от моей груди, только чтобы посмотреть на меня, и в тот же момент прижимается крепче, всем своим телом, давая прочувствовать его каменное возбуждение.

Горячий и твердый член упирается в мои влажные складки. Такое тесное соприкосновение заставляет поежиться, сжаться.

Хазаров двигает бедрами, чтобы скользнуть по мне всей своей длиной, а после прижаться еще сильнее, вызвать волну бесконтрольной дрожи.

Спина прогибается непроизвольно. Дрожь сотрясает меня лихорадочными волнами.

Как это остановить? Как?!

Вцепляюсь ногтями в его щеку. Хотя бы так пробую от себя оттолкнуть. Но Хазаров издает рык и толкается в меня. Проникает резко и сразу на всю длину, однако я уже до такой степени влажная, что легко принимаю его твердость до упора.

Все, что происходит потом, — чистое безумие.