— Значит, кулон не сняла, — заключает и голос его звучит непривычно, словно бы тише, немного спокойнее, чем еще совсем недавно.

Однако это все может быть обманчиво. Возможно, это ледяная, с трудом сдерживаемая ярость.

Смысл его слов докатывается до сознания с опозданием, потому что мое внимание скорее приковано к тембру, тону, к самой манере выражаться, ведь безотчетно пробую предугадать, что последует дальше.

Кулон… какой кулон?

— Значит, носила мой подарок все это время, — продолжает Хазаров. — И как? Хорошо помогло?

Тут наконец доходит. Тот самый кулон я и правда не стала снимать, когда Булата забрали из академии в тюрьму.

Никто не знал, куда пропал Хазаров и когда вернется. Про его заключение никакой информации не было. Ректор бы не допустил, чтобы нечто такое разошлось по академии.

Я решила не снимать защитный знак. Это казалось попросту небезопасным. А еще могли возникнуть лишние вопросы, на которые у меня бы не оказалось ответов. Все же меня уже видели с этим кулоном. Раз так, то потом бы заметили, что я сняла украшение. Лишнее внимание привлекать совсем не хотелось.

Теперь Хазаров смотрит на меня, будто ожидая ответа.

— Помогло? — рявкает, повторяя вопрос.

— Да, — выдаю глухо.

— Ну ты и сука, — с мрачным смешком, от которого мороз разливается под кожей, и дальше еще более угрожающе: — Да ты в край охуела.

— А что? — вырывается у меня на эмоциях. — Что я такого сделала? У меня выбора не было. Должна была защитить себя. Здесь такое творится, что… да если бы я только знала, никогда бы не стала сюда поступать. Даже в худшем кошмарном сне не могла бы такое представить.

— Может мне тебя теперь еще пожалеть? — цедит сквозь зубы. — Ты, блять, меня на зону хотела отправить.

— Мне пришлось дать те проклятые показания. Пришлось, ясно? — уже истерически выпаливаю в надежде хоть как-нибудь до него достучаться. — А ты даже выслушать меня не хочешь.

— Наслушался достаточно, — обрубает.

— Ну давай, насилуй меня. Насилуй! — с надрывом. — Это все, на что ты способен…

Замолкаю, чувствуя, как горло перехватывает от напряжения. Под горящим взглядом Хазарова мой словесный поток сам собой обрывается. Ничего не идет, не складывается.

— Раз ты так упрашиваешь, — медленно произносит он. — Сейчас изнасилую. Не могу тебе, сучке, отказать.

В моем воспаленном от панике мозгу проносятся самые разные картины, одна хлеще другой. Благодаря постоянным угрозам Хазарова фантазия включается на полную. Но того, что происходит дальше точно предугадать не могу.

Он вдруг подхватывает меня за плечи, практически вздергивая на ноги. После резким движением усаживает на парту, расталкивая мои бедра в разные стороны, встает между ними, не позволяя сдвинуть ноги вместе.

— Что ты… — начинаю было.

Ладонь Хазарова накрывает мой живот, забираясь под кофту, пока другая его рука уже расстегивает джинсы. И прежде чем я успеваю вымолвить еще хоть слово, его пальцы скользят вниз по животу, касаясь меня в самом интимном месте.

— Самое время орать, — мрачно выдает Хазаров. — Потому что я не остановлюсь.

Хочу закричать, но у меня ничего не выходит. Дыхание перехватывает, а из горла не вырывается ни единого звука. Задыхаюсь от того, как он трогает меня теперь.

8

Хазаров впивается тяжелым взглядом в мое лицо, а его пальцы вытворяют невообразимые вещи. И все это совершенно не сочетается. Он смотрит так, будто готов придушить голыми руками. Пожирает меня горящими глазами, словно физически держит, не позволяя ни отвернуться, ни взгляд отвести. Даже попросту моргнуть — и то невозможно. А прикосновения к моему телу непривычно нежные, ласковые. От этого контраста еще сильнее уносит.

Застываю, не представляю, как реагировать. Такого поведения точно от него не ожидаю. Кажется, это вообще выбивается из всего того, что мне известно про Хазарова.

С чего бы ему вести себя со мной вот так? Ничего не складывается. Вихрь противоречивых эмоций только сильнее сбивает с толку, ведь я не понимаю, как реагировать на происходящее.

Он застает меня врасплох и добивает сильнее с каждым новым касанием. Его пальцы увеличивают напор. Натиск стремительно растет. Впечатление, будто Хазаров пробует разные точки, желает отыскать настоящую уязвимость. От медленных, нарочито растянутых движений до острого пика, до кипения, все больше подталкивая на самый край, к точке взрыва.

Самое страшное — не получается управлять собственным телом. Каким-то необъяснимым образом Хазаров словно бы получает полный контроль надо мной.

Первые мгновения подвисаю, не способная не то, что вырваться, а даже оттолкнуть его, слегка дернуться, ускользнуть. А дальше тоже очнуться не получается. Сильнее затягивает.

Похоже, Хазаров пристально следит за моей реакцией.