Тошно. Господи, как тошно. Хочется вырвать из груди сердце, чтобы так не болело.

— Она в больнице, — с металлической ноткой в голосе отвечает муж. — Ей не до этого.

— Я знала, что ты ответишь что-нибудь в этом духе, чтобы защитить её любой ценой!

Демид стоит рядом, напряжённый, словно камень. И плевал он на мой крик души. Между мной и ею он только что в очередной раз выбрал её.

— Хватит молоть чепуху. Я её не защищаю.

— А что тогда ты делаешь?

— Думаю головой, — он бросает мою фотографию на пол, к мусору, мол, тема закрыта. — А не задетыми чувствами, как ты.

— Вот как, то есть это не ты кобель, а это у меня задетые чувства? Отлично устроился, Демидов.

Поднимаюсь, ноги почти не держат. Чувствую, как меня качает.

— Ты куда? — следом подрывается муж.

— Я? Никуда. А вот тебе, Демид, пора, — тычу ему в грудь пальцем и обессиленно произношу: — В больницу к своей любовнице тире двоюродной сестре, с которой, судя по её попыткам развести нас магией… — усмехаюсь над уровнем её интеллекта, — у вас роман как минимум год. Иначе она бы таким не занималась, — окидываю разбитые шарики взглядом.

— Альбина! — рявкает Демид. Полную форму моего имени он использует, только когда психует.

— Как мужчина, — поднимаю на него взгляд и мертвецки спокойным голосом говорю, — ты просто обязан о ней позаботиться. Вместо того чтобы тут тратить время со мной. А то как это так — бедняжка в больнице, да ещё и в чём мать родила.

— Кстати об этом, — как ни в чём не бывало говорит муж, — я дал ей твои вещи. Там на заднем сидении как раз был пакет со шмотками.

— Ты сделал что?

Округляю глаза, чувствую себя не просто оскорбленной — это как плевок в лицо!

— Ну не голой же мне было её в больницу тащить, — бросает он мне претензию. — Я дал ей твои вещи, она в них прямо в машине и переоделась. Не смотри так, она их себе брать не будет. Сказала, что часть всё равно не по размеру — слишком мешковатые.

Я не знаю, как на такое реагировать. Не знаю, что говорить. Мне просто обидно до глубины души.

— Демид, — говорю вроде бы спокойно, а по лицу бегут слёзы. — Это были мои… мои вещи! Свитер, который мне покойная бабушка своими руками связала. Он мне дорог как память…

— Блядь, я так и знал, что ты начнёшь скандалить из-за тряпок, — он сжимает переносицу. — Тебе что, жалко? Ты настолько мелочная, Аля? Да я тебя уже не узнаю, — ещё и веки щурит так, словно это он во мне разочаровался.

— Да пошёл ты! — отворачиваюсь и пячусь назад, наступая на осколок игрушки. — Ай! — через толстый носок я к счастью не порезалась и облегчённо выдыхаю.

— Аля! — муж подскакивает ко мне. — Поранилась, любимая?..

— Руки убери от меня! — отталкиваю грубо, а он, наоборот, прижимает сильнее.

— Давай я сейчас этот мусор соберу и вынесу на помойку, чтобы ты не расстраивалась? — он меняет гнев на милость и начинает меня упрашивать. — Потом заберу у Ксюхи твой свитер и верну тебе, хорошо? А потом мы можем… ну… собраться втроём и сходить в ресторан. Уладить недоразумение. Она извинится перед тобой за свой наряд. Ты перед ней за свою истерику на ровном месте. Что думаешь?

Глава 8.

У меня из лёгких вышибает воздух. Выдохнула, а обратно ни капельки воздуха вдохнуть не могу.

Меня душат предательские слова мужа, и чем больше времени проходит с его унизительного предложения, тем сильнее затягивается у меня на шее удавка.

— Аль? — Демид трётся своим лицом о мою щеку, хочет лаской получить от меня положительный ответ. — Мы же всё равно семья. Рано или поздно придётся мириться, — он подбрасывает аргументов в костёр моего гнева. — Да, она повела себя как дурочка, но опять же — что в этом нового? Я думал, ты к ней уже привыкла.

Я чувствую, что вот-вот взорвусь, но, подобно спящему вулкану, я не подаю вида до последнего момента.

Разворачиваюсь — медленно и осторожно, чтобы Кузнецов ослабил хватку. Смотрю ему в глаза и по взгляду мужа понимаю, как сильно ему нужно, чтобы я согласилась. Только бы не рушился его идеальный мир, в котором ему так хорошо живется.

— Она тебе не семья.

Ему не нравится то, что я говорю. Взгляд Демида заостряется, но он пока не понимает, в какую сторону движется наша беседа, поэтому отвечает спокойно.

Хочет усидеть на двух стульях. Ну не подонок, а?

— По крови — нет, — недовольно отчеканивает он. — По факту — да.

— Что ты вкладываешь в своё «по факту»? — у меня по коже пробегает электрический ток, до того тяжело мне даётся этот разговор.

Терплю я его только по одной причине: он важен. Всё, что сейчас мне скажет Демид, позже я буду использовать против него.