— Не понял, — маску спокойствия с его лица как ветром сдувает. — Мы что?!

Он бросает мне вызов, напрасно полагая, что мне не хватит смелости повторить.

— Разведемся. Между нами всё кончено, Демид.

С этими словами я разворачиваюсь и ухожу. В прихожей раздаётся хорошо знакомый звук каблуков.

Ну конечно — она подслушивала, а теперь счастливая убегает.

Стоит мне завернуть в прихожую, входная дверь распахивается, и Ксения пулей вылетает из квартиры, сразу же спотыкаясь о ёлку.

— В смысле развод? — муж догоняет меня в тот самый момент, когда его любовница с визгом улетает вниз по лестнице верхом на нашей ёлке.

Представили, как снегурочка в своем наряде верхом на елке летит вниз?

Тогда с вас звезда! 😁

Наберем ⭐️300 ⭐️- и с меня глава с прождолжением!)

Глава 4.

Спасибо за звезды, родные) Вот обещаная глава!

Ксюша — а в семье Кузнецовых её называют исключительно ласковой формой имени — двоюродная сестра моего мужа.

Артистичная, яркая, громкая, с подчеркнутым поведением «девочки».

Я как-то сделала ей замечание. Она рядом с моим мужем постоянно вела себя как инфантилка. То бутылочку воды ему протянет, чтобы открыл. То стул сама якобы отодвинуть не может — слишком тяжёлый.

Демид то, Демид сё. На каждом застолье она обязательно хотя бы раз шутливо утаскивала моего мужа на танец. И каждый раз этот «танец» длился по минут двадцать, пока она беспрестанно что-то нашёптывала на ухо моему мужу.

Я говорила себе, буквально убеждала себя, затыкая женское чутьё, что тут ничего такого нет. Они танцуют в зале, рядом со столом, за которым сидят гости, под музыку из телевизора… Да и семья же, кровь.

При моём Демиде глаза Ксюши становились масляными, просящими, а я думала, что схожу с ума, ведь что это, если не инцест?

Несколько лет мне упорно вдалбливали в голову, что это я всё не так понимаю. А потом мать Ксении, тётя Каролина, открыто меня обвинила в том, что я просто её Ксюшу недолюбливаю.

Ведь её дочь — модель, и вообще перспективы у неё о-го-го. Она первая красавица в городе, а я на неё накинулась якобы из-за зависти.

Я терпеть не стала! И когда на очередном празднике она тянулась через весь стол за закусками, вываливая в лицо моему мужу грудь, которая даже в состоянии покоя была пережата платьем так, что походила на убегающее дрожжевое тесто, у меня накипело.

Я открыто и при всех заявила, что её поведение — это инфантилизм, на что меня поправили родственницы со стороны мужа:

«Она просто девочка. Женственная. Не от мира сего, как и все природные красавицы и актрисы! И вообще, если тебе не дано — не завидуй!»

Я чувствовала себя так, словно меня облили помоями. Очень хотелось поддержки одного-единственного человека.

Любимого мужа. Который находился рядом и мог легко их всех заткнуть. Они на него смотрели с придыханием, уважали. Одно его слово — и все бы закрыли свои рты.

Но Демид сухо выдал:

— Аля, ты не права. Ксюха — семья. Не начинай.

А в итоге оказалось, что меня все дружно водили за нос. И что семья — не такая уж и семья, а кровь не кровь.

Ксюша — неродная дочь тёти Каролины.

Её удочерили в довольно зрелом возрасте, так что она знает, что не родная. И никто мне об этом ничего не говорил.

Даже Демид. И когда я, обливаясь слезами, в лоб спросила его, почему он молчал, он тупо пожал плечами…

Из подъезда доносится грохот и самый настоящий вой. Если и до этого Ксения легко находила поводы быть жертвой, то теперь, уверена, у неё наберётся с десяток синяков и ссадин, которые она будет показывать моему мужу и давить из себя слёзы.

— Что там? — муж поднимает взгляд поверх моей головы.

— Твоя любовница уехала голой задницей на нашей ёлке, — спокойно отвечаю и, заметив выглядывающую из-за двери соседку-старушку, направляюсь к выходу.

Люди её поколения к такому распутству на букву «б» не привыкли.

— Какой ёлке? — не понимает Демид, но спешит прочь из квартиры вслед за мной. — Любимая, постой, — он пытается схватить меня за запястье.

Но его прикосновение обжигает крапивой. Не говоря уже о том, что его «любимая» в контексте того, что произошло несколько минут назад, вызывает у меня отторжение.

Мы с мужем выходим из квартиры одновременно с тётей Маней. Та, натягивая на голову платок, смотрит туда же, куда и мы, и крестится.

— Матерь Божья… Альбиночка, а это кто?! Простигосподи, что ли?

— Снегурочка, — отвечаю, хрустнув зубами.

— А чего голая-то? — щурит веки соседка, наблюдая, как на лестничной площадке в раскорячку лежит Ксения и громко стонет. Сюрпризы, как говорится, напоказ.

Может, я плохой человек, и гореть мне в аду, но я ей не верю.

— Твою мать, — муж пробегает рукой по волосам и в два счёта слетает вниз по лестнице.

Опустившись рядом со своей любовницей на колени, помогает ей подняться.

— Ай-ай-ай! Больно, — плачет она и… сюрприз-сюрприз, цепко обвивает его шею своими руками-щупальцами.