Как всегда, всё между ними останется в секрете… Это как понимать? Как расценивать?.. Еще один плевок мне в лицо?

Больше всего в моменте я злюсь на себя.

Надо было свои глаза на происходящее не закрывать, а распахивать пошире и требовать ответов.

Но нет, я соглашалась на его избитое: «Ксюха — это семья». Каждый раз меня неизменно коробили эти слова, и только любовь к мужу, безусловная и сильная, убаюкивала.

Вот к какой точке меня привело собственное трусливое молчание.

Что после слов любовницы делает мой муж?

Можно было и не гадать.

Конечно же, Демид отворачивается от меня. Оставаясь на расстоянии вытянутой руки на случай, если я вдруг попытаюсь уйти, но при этом лишая меня возможности слышать детали их разговора.

Мой муж не может быть настолько наивен. Ведь всё, что мне было нужно, я и так услышала.

Оттого и саднит в груди так, что хочется сердце вырвать и выбросить! Это ведь оно болит. Оно!

— Я занят, — говорит он ей тоном, намекая, что сейчас не лучшее время.

Я прыскаю, но вовсе не от смеха. Во мне клокочет подступающая истерика.

— Свободен, как птица в полёте! — громко отвечаю, да почти выкрикиваю, чтобы его собеседница нас услышала.

Муж бросает на меня хищный взгляд, в котором читается его приказ замолчать. А я не буду. Больше не буду.

— Я сказал, блядь, что занят! — рычит он в трубку. — Глухая? У меня с женой из-за тебя…

И снова мне достаётся красноречивый злой взгляд.

— …проблемы.

Губы мужа сжаты добела. Он весь напряжён, даже ткань рубашки натянулась так сильно, что швы вот-вот треснут.

— Проблемы? Проблем у нас нет, Кузнецов, — подливаю масла в огонь. — Я подаю на развод. Детей мы с тобой не имеем, совместно нажитого имущества — по пальцам считать…

Он подлетает ко мне, за долю секунды, оказываясь рядом. Я вскрикиваю от неожиданности. А муж смотрит на меня осатанелыми глазами. Красными-красными, как у быка.

Сжатый в сильной руке смартфон того и гляди пойдёт трещинами.

Ксюша, к слову, всё ещё на проводе. Именно так она и записана в его телефоне «Ксюша». Я как-то раз это увидела, но смалодушничала и не спросила мужа, какого черта она у него так записана.

Ревела всю ночь, пока он мирно сопел, повернувшись ко мне спиной.

— Развод у нас с тобой будет только через мой труп, — безумным шёпотом произносит он. И я не уверена, что это шёпот, скорее голос человека, близкого к отчаянию. — А вот всё остальное ещё впереди, — нажимает Демид. — И имущество, и дети!

— Не со мной, — ощетиниваюсь.

И выражение моего лица ему ох как не нравится. Он звереет пуще прежнего.

— А с кем тогда? — спрашивает он и смотрит так, будто мы живём в разных мирах.

Как он может не понимать, что я имею в виду его Ксюшу? Или он, как классический кобель, любовницу воспринимает исключительно как секс-объект, а меня жену как надёжную гавань и инкубатор для потомства?

От злости меня распирает изнутри. Я не понимаю чего хочу. Орать на него и выцарапывать ему глаза или рыдать, согнувшись пополам?

— С кем?! С ней! — показываю на его телефон. — Если перестанешь тратить время на сотрясание воздуха со мной, а решения развестись я не изменю, и поедешь к ней, то гляди, через девять месяцев всё у вас будет. Дети, так точно! Не зря она приперлась к нам в гости в нижнем белье, от которого одно название осталось, — прикладываю ладонь ко лбу, меня тошнит от собственных слов. — Демид, вспомни, что было в ёлочных игрушках. Что она сделала с моими фотографиями. И конкретно животом! Он был истыкан иголками…

Когда я это вспоминаю, в груди разливается неприятное чувство — смесь холода, страха и боли. Кем надо быть, чтобы желать другой женщине бесплодия или проблем с беременностью?.. А ведь именно таким был посыл любимой «родственницы» моего мужа.

— Я понимаю всё, Аля. Не дебил. Дай мне минуту, я с ней разберусь, и тогда мы… — он уже поднимает телефон к уху, так сильно ему не терпится поговорить с ней.

Он может сколько угодно говорить, что хочет от меня ребёнка и что у нас семья. Но дьявол кроется в деталях.

И прямо сейчас я вижу, как моего мужа буквально разрывает надвое — между мной и Ксенией.

Как бы он ни пытался отговорить меня от развода.

— Деми-и-и-д… — тянется из трубки. — Пожалуйста… у меня, кроме тебя, больше никого нет…

Ее фальшь хрустит песком на зубах. Почему никто вокруг не замечает ее неискренности?

Демид смотрит на меня. На телефон. Снова на меня.

И не знает, что делать.

Вернее — знает. Он очень хочет ответить своей плачущей любовнице, но не может этого сделать при мне.

Пытается усидеть на двух стульях. Предатель!

Я молчу, хотя меня сейчас наизнанку вывернет от нервов. Чувство тошноты, в которое переросло омерзение, опоясывает с ног до головы.

Глядя мне в глаза, Демид шумно выдыхает, как будто только что смирился с каким-то решением, которое далось ему тяжело.

Моё глупое сердце почему-то решает, что сейчас он бросит трубку.