— Привет, — говорит девочка настороженно, словно уже что-то чувствует. — Вы кто?

Я открываю рот, но слова застревают в горле. Что я должен сказать? "Привет, я твой отец, о котором ты ничего не знаешь"? "Привет, твоя мать обманывала тебя одиннадцать лет"?

— Это Константин, — Виола появляется за моей спиной. — Мой старый друг из Москвы. Он хотел с тобой познакомиться.

— Зачем? — девочка смотрит на меня с подозрением. — Я его не знаю.

— Эмма, не груби, — одергивает её Виола.

— Я не грублю. Я просто спрашиваю.

Она возвращается к своей тетрадке, всем видом показывая, что разговор окончен. Я стою в дверях кухни как идиот, не зная, что делать.

— Может, чаю? — предлагает Тамара Павловна из-за моей спины. — У меня пирог есть, с яблоками.

— Спасибо, не нужно, — отвечаю машинально. — Я ненадолго.

Виола берёт меня за локоть и тянет обратно в коридор.

— Ну что? — шепчет она. — Убедился?

Я молчу. Смотрю на закрытую дверь кухни, за которой сидит девочка с моими глазами.

— Она моя, — говорю я, наконец. Это не вопрос.

— Я же говорила.

— Всё равно я хочу сделать тест. ДНК.

— Делай, — Виола пожимает плечами. — Она твоя дочь, Костя. Нравится тебе это или нет.

Мне это не нравится. Мне это категорически не нравится. Но я не могу отвернуться. Не могу сделать вид, что ничего не видел, не могу забыть эти глаза — мои глаза — на детском лице.

— Я возьму что-нибудь для теста, — говорю я. — Волосы с расчёски или что-то в этом роде.

— Как хочешь. Только Эмме пока ничего не говори. Я сама ей расскажу, когда будет нужно.

Когда будет нужно. Конечно. Всё под её контролем. Всё по её плану. Даже сейчас, когда она, вроде бы, загнана в угол, она умудряется дёргать за ниточки.

Я захожу в ванную под предлогом помыть руки. Нахожу расчёску с несколькими светлыми волосками, заворачиваю их в найденный здесь ватный диск, незаметно убираю их в карман. Потом возвращаюсь в коридор.

— Я свяжусь с тобой, когда будут результаты, — говорю Виоле.

— Конечно. Только не затягивай. Нам нужно решить кучу вопросов — где жить, на что жить, как объяснить Эмме...

— Сначала тест, — перебиваю её. — Потом разговоры.

Она хочет что-то сказать, но я уже открываю входную дверь. Мне нужно выйти. Мне нужен воздух. Мне необходимо побыть одному и понять, что теперь делать.

На лестничной площадке я останавливаюсь и прислоняюсь плечом к стене, закрывая глаза. Просто не могу поверить. У меня есть дочь. Ей одиннадцать лет. Она существует, она реальна, она смотрела на меня своими — моими — глазами.

Я ещё не сделал тест, но сомнений и так нет.

И теперь мне нужно как-то объяснить это Кате.

Друзья! С новым годом вас! Желаю вам здоровья, счастья, любви и пусть сбудутся все ваши планы на этот 2026 год! Пусть он принесет вам только хорошее и доброе!

Обнимаю вас всех )

Глава 6

Глава 6

Катя

Я слышу, как поворачивается ключ в замке, и откладываю книгу, которую всё равно не читала — просто сидела и смотрела на одну и ту же страницу последние два часа.

Костя входит в квартиру и останавливается в прихожей. Он не снимает ботинки, не вешает куртку, а просто стоит и смотрит на меня так, будто не знает, с чего начать.

— Ты ездил к ней, — говорю я, и это не вопрос.

Он кивает.

— Виола написала мне. Сказала, что у неё есть... — он запинается, трёт переносицу. — Что у нас есть общий ребёнок. Дочь. Ей одиннадцать лет.

Я знала. Где-то внутри я уже знала — с того момента, как Виола сказала, что у нее есть козырь. Я просто не хотела верить.

— И что? — спрашиваю я ровным голосом. — Это правда?

Костя, наконец, снимает куртку, проходит в гостиную, садится в кресло напротив меня. Он выглядит постаревшим на десять лет — серое лицо, круги под глазами, сгорбленные плечи.

— Я её видел, — говорит он тихо. — Эмму. Она… — он замолкает, сглатывает. — Она похожа на меня, Катя. Очень похожа. Те же глаза, тот же подбородок. Как будто смотришь в зеркало.

Внутри что-то сжимается. Мне больно. Очень больно. Но я не показываю этого.

— Ты сделал тест?

— Взял образец. Волосы с расчёски. Завтра отвезу в лабораторию. Но я и так знаю, какой будет результат.

— Откуда?

— Я просто знаю, — он поднимает на меня глаза. — Когда она на меня посмотрела… это было как удар. Я увидел себя. В одиннадцатилетней девочке, о существовании которой даже не подозревал.

Молчу, не знаю, что сказать. Да и что тут, в самом деле, скажешь?

— Виола могла быть беременна, когда уехала, — продолжает Костя. — Двенадцать лет назад. Выходит, она знала и ничего мне не сказала. Записала ребёнка на американца и жила с ним всё это время.

— А теперь где ее американец? — спрашиваю я.

Костя вскидывает голову.

— В тюрьме, Кать. Просто так бы она не вернулась.