— Тогда мне все понятно, Кость. Виола появляется из ниоткуда после двенадцати лет молчания, устраивает спектакль со снотворным, потом вытаскивает, прости меня, козырь с ребёнком… Это не похоже на раскаявшуюся женщину. Это похоже на человека, который, как это говорят, вернулся за своим.

Муж хмурится и опускает голову.

— Игорь пробил её, — говорит он наконец. — Мой безопасник. Её муж арестован месяц назад. Мошенничество, отмывание денег. Всё имущество конфисковано. Она сбежала в Россию с одним чемоданом.

— И сразу к тебе.

— И сразу ко мне, — он кивает. — Потому что я теперь при деньгах. Потому что она знала, что я не смогу отвернуться от собственного ребёнка.

— А ты не сможешь?

Вопрос висит в воздухе между нами. Костя молчит несколько секунд, потом качает головой.

— Нет, не смогу. Она моя дочь, Катя. Если тест подтвердит, а он подтвердит, я не могу просто сделать вид, что её не существует. Это… не по-человечески.

Я киваю. Я знала, что он так скажет. Костя не из тех, кто бросает своих. Это, кстати, одна из причин, почему я его люблю. И одна из причин, почему сейчас мне так больно.

— Что ты собираешься делать? — спрашиваю я.

— Не знаю, — он трёт лицо руками. — Помогать, наверное. Финансово. Виола говорит, им негде жить, не на что жить…

Я киваю. Конечно.

— Она ведь будет просить не только на жизнь.

— Знаю.

— Она будет использовать девочку, чтобы держать тебя на крючке.

— Знаю.

— Она будет пытаться вернуть тебя. Снова и снова. Пока не добьётся своего. Пока не разрушит нашу семью.

Костя встаёт, подходит ко мне, опускается на колени и берёт мои руки в свои. Его ладони холодные.

— Катя, — говорит он, глядя мне в глаза. — Послушай меня. Я не вернусь к ней. Никогда. Я люблю тебя и только тебя. Виола — это прошлое, которое я давно похоронил.

— Но у этого прошлого есть лицо одиннадцатилетней девочки.

Он вздрагивает всем телом. Я попала в точку.

— Да, — говорит он тихо. — Есть. И я не знаю, как с этим быть. Но я знаю одно: я не позволю Виоле разрушить то, что у нас есть. Ты мне веришь?

Прикрываю глаза. Я прожила с Костей семь лет и знаю его лучше, чем кого-либо на свете. Он ни разу меня не предал.

— Верю, — отвечаю я и смотрю на мужа. — Но, Костя… мне нужно время. Переварить всё это.

— Я понимаю.

— Нет, ты не понимаешь, — я высвобождаю руки и встаю. Подхожу к окну, смотрю на вечерний город. — Семь лет мы пытались завести ребёнка. Семь лет я ходила по врачам, сдавала анализы, глотала таблетки - и ничего. А теперь выясняется, что у тебя всё это время была дочь от другой женщины. Которая даже не удосужилась тебе сказать об этом.

За спиной тишина. Потом я слышу его шаги, чувствую его руки на своих плечах.

— Катя…

— Мне просто нужно время, — повторяю я. — Я не ухожу от тебя. Я не прошу тебя отказаться от дочери. Просто дай мне время.

— Сколько угодно, — шепчет он. — Сколько тебе нужно.

Мы стоим так, молча, глядя на огни города за окном. Где-то там, в спальном районе, в тесной квартире, спит девочка с глазами моего мужа. Девочка, которая скоро станет частью нашей жизни — хотим мы этого или нет.

И её мать, которая сделает всё, чтобы эта девочка стала клином между нами.

Друзья! У меня вышел новый роман - СЛАБОСТЬ НЕВСКОГО

Буду очень рада вас там видеть. В честь новинки розыгрыш ТУТ

Мира горничная в элитном отеле. Жизнь сироты в столице — это ночные смены, съёмная комната и мечта когда-нибудь выбраться.

Марк Невский — миллиардер, владелец гостиничной империи. Холодный, жёсткий, недосягаемый.

Их пути не должны были пересечься, но однажды ночью Мира входит в пентхаус и видит его таким, каким не видел никто. Она не бежит, не пугается, а наоборот - помогает!

Но в мире больших денег ничего не бывает просто, и цена окажется выше, чем они думали.

«Слабость Невского» — история о том, как девушка из ниоткуда стала всем для человека, который мог бы купить весь мир.

Глава 7

Глава 7

Константин

Результат приходит через три дня. Девяносто девять и девять десятых процента. Эмма — моя дочь.

Я сижу в кабинете, смотрю на бумагу с печатью лаборатории и пытаюсь понять, что чувствую. Облегчение? Нет. Радость? Тоже нет. Скорее — тяжесть. Будто на плечи положили ещё один груз, который придётся нести до конца жизни.

Одиннадцать лет моя дочь росла без меня, называла папой чужого мужчину, даже не знала о моём существовании. А я в это время строил бизнес, женился на Кате, мечтал о детях, которые никак не получались. И всё это время там, за океаном, жила девочка с моими глазами и моим подбородком.

Телефон вибрирует. Виола. Кто же ещё.

— Ну что? — спрашивает она вместо приветствия. — Получил результат?

— Получил.

— И?

— Ты знаешь ответ.

Она смеётся — довольно, торжествующе.

— Я же говорила. Теперь ты мне веришь?

— Я верю тесту. Тебе — нет.