Нет, я не ревную к девочке. Эмма ни в чём не виновата — она и правда не выбирала себе мать. Но я вижу, как легко Виола заняла место в расписании моего мужа. Как естественно она вписалась в его жизнь. Он говорит "мы с Эммой" и "Эмма сказала", "Эмма хочет" — а про меня забывает спросить.

В четверг Костя звонит с работы.

— Кать, я задержусь. Обещал Эмме сходить в кино.

— Хорошо.

— Ты не против?

А что я скажу? "Не ходи в кино с родной дочерью"? Буду выглядеть чудовищем.

— Конечно нет. Развлекайтесь.

— Спасибо, что понимаешь.

Понимаю. Я всё прекрасно понимаю. Виола выигрывает, не вступая в бой. Просто ждёт, пока он сам придёт к ней. Шаг за шагом. Вечер за вечером.

В субботу я решаю — хватит отсиживаться в стороне.

— Хочу познакомиться с Эммой, — говорю Косте за завтраком.

Он поднимает голову, в глазах удивление и надежда.

— Правда?

— Она твоя дочь. Рано или поздно нам придётся общаться.

— Катя, это здорово! Я так рад…

— Только без Виолы.

Улыбка гаснет.

— Попробую договориться.

Конечно, Виола не соглашается. Я слышу её голос из трубки — возмущённый, громкий.

— Эмма не готова! Она ещё к тебе не привыкла, а тут какая-то чужая тётя…

Чужая тётя. Законная жена, пусть и её бывшего мужа — чужая тётя.

— Тогда пойдём все вместе, — предлагает Костя. — Вчетвером.

Тут уж Виола соглашается. На своих условиях, разумеется.

В воскресенье мы все вместе идем в итальянский ресторан. Виола уже за столиком, что-то шепчет Эмме на ухо. Увидев нас, расплывается в улыбке.

— Костя! Катя! Как чудесно!

Моё имя она произносит так, будто это что-то неприличное.

Садимся, и я сразу замечаю, что Эмма смотрит исподлобья: губы поджаты, руки скрещены.

— Привет, Эмма, — говорю мягко. — Я очень рада с тобой познакомиться.

— Привет, — бурчит она в тарелку.

— Эмма, не груби, — одергивает Виола с плохо скрытым удовольствием. — Она просто стесняется.

Официант приносит меню. Костя пытается шутить, разряжать обстановку. Виола смеётся в нужных местах, касается его руки через стол. Эмма молча ковыряет салат.

— Папа говорит, ты любишь рисовать, — пробую я снова. — Может, как-нибудь порисуем вместе?

Эмма поднимает голову. В глазах не намека на смущение. Только холод.

— Вы мне не мама, — говорит она громко. — И скоро не будете папиной женой. Мама сказала, вы разведётесь, и тогда мы будем жить все вместе.

Я даже не знаю, что сказать, только ошарашенно смотрю сначала на девочку, а потом на Костю, который бледнеет.

— Эмма! — восклицает Виола с фальшивым ужасом. — Я такого не говорила!

— Говорила! Вчера по телефону!

— Ты неправильно поняла, бэйби!

Я медленно встаю из-за стола и кладу салфетку на стол.

— Катя… — начинает Костя.

— Мне нужно в туалет.

Иду через зал, чувствуя взгляды в спину. В кабинке прижимаюсь лбом к двери.

Только не плакать! Не давать ей этого удовольствия.

Она настроила одиннадцатилетнюю девочку против меня ещё до того, как мы познакомились. Она все делает продуманно!

Умываюсь, смотрю в зеркало. Бледная, глаза красные. Я смотрю на своё лицо и чувствую, как внутри поднимается гнев.

Нет! Хватит быть жертвой!

Виола хочет войны? Она её получит!

Глава 9

Глава 9

Константин

После того, как жена вернулась из туалета в ресторане, обед закончился быстро. Катя вежливо попрощалась, Виола изображала раскаяние, Эмма дулась. Я вывел жену к машине, чувствуя себя последним идиотом.

— Езжай домой, водитель отвезет тебя, а потом вернется за мной, — говорю Кате, когда мы выходим из ресторана. — Мне нужно поговорить с Виолой.

— О чём?

— Как раз о том, что она наговорила Эмме.

Катя смотрит на меня долгим взглядом, потом кивает и садится в машину. Я возвращаюсь в ресторан.

Виола всё ещё за столиком. Эмма уткнулась в телефон, а её мать допивает вино с видом человека, который прекрасно провёл время.

— Эмма, выйди на минутку, — говорю я. — Нам с мамой нужно поговорить.

— Но я не доела десерт!

— Возьми с собой.

Девочка закатывает глаза, хватает тарелку с тирамису и уходит на веранду. Я сажусь напротив Виолы.

— Что ты ей рассказываешь?

— О чём ты? — она делает невинное лицо.

— Не играй со мной. Эмма сказала, что мы с Катей разведёмся. Ведь она это не сама придумала. Так откуда она это взяла?

Виола ставит бокал на стол и смотрит на меня. Маска невинности исчезает.

— А что я должна была ей сказать, Костя? Что её папа бросил маму ради другой женщины? Что он предал нас?

— Я никого не бросал. Это ты уехала.

— Потому что ты мне изменил! — она повышает голос, потом оглядывается и продолжает тише: — Ты хоть понимаешь, что ты тогда со мной сделал? Я любила тебя! Я верила тебе! А ты… ты растоптал всё это за одну ночь.

— Виола, та девушка на вечеринке…