— Зачем? Что ты делаешь? — голос у неё меняется.

— Вызываю скорую, — отвечаю спокойно. — Скажу, что мой муж без сознания в гостиничном номере. Они приедут, сделают анализ крови. Если там что-то найдут — а они найдут, — это уголовное дело. Отравление. Статья сто одиннадцать, если не ошибаюсь. До восьми лет.

— Ты не посмеешь, — она делает шаг вперёд.

Даже это выходит у неё красиво. Вот только красота тут не поможет.

— Посмею, — я смотрю ей прямо в глаза. — Легко.

Несколько секунд мы стоим друг напротив друга. Она сверлит меня взглядом, пытаясь понять, блефую я или нет. Я не отвожу глаз.

— Ладно, — говорит она наконец. — Хорошо. Допустим, я немного преувеличила насчёт трёх часов. Мы просто поужинали, выпили вина, и он уснул. Бывает.

Можно подумать, он всё время пьёт после работы вино.

— С чем было вино? – продолжаю я допрос.

— Ни с чем! Господи, ты параноик!

— Тогда ты ведь совершенно не будешь против, если врачи проверят?

Она закусывает губу. Я вижу, как в её голове крутятся шестерёнки, просчитывая варианты. И вижу момент, когда она понимает, что проиграла.

— Знаешь что? — она хватает сумку с кресла. — Мне надоел этот цирк! Забирай своего мужа, подавись им, и проваливайте оба отсюда!

— Не собираюсь, — отвечаю я. — Это ты сейчас уйдёшь. А мы останемся.

— Это мой номер! - восклицает она.

— Нет. Этот номер оплатил мой муж. Со своего счёта. Так что технически номер его и мой, так как я его жена.

Она открывает рот, чтобы возразить, но я перебиваю:

— У тебя пять минут. Собирай вещи и уходи. Или я всё-таки звоню в скорую. И в полицию заодно.

Виола смотрит на меня долгим, тяжёлым взглядом. В её глазах я вижу лютую ненависть, но она молчит. Только хватает с кресла какой-то свёрток, бросает в сумку, натягивает сапоги на каблуке прямо на босу ногу.

У двери она оборачивается.

— Ты думаешь, что победила? — говорит она тихо. — Это только начало, детка. У меня есть козырь, о котором ты даже не подозреваешь. Посмотрим, — она криво усмехается. — Посмотрим, как ты запоёшь, когда узнаешь всю правду.

— Уходи, — отвечаю я. — И больше не приближайся к моему мужу.

Она криво усмехается.

— Не надейся!

Дверь за ней захлопывается.

Я стою посреди номера, сжимая телефон в руке, и сердце колотится где-то в горле. Руки мелко дрожат — но это только сейчас, когда она ушла, когда не нужно больше держать лицо.

Поворачиваюсь к кровати. Костя всё так же спит, дышит ровно и глубоко, ничего не зная о том, что только что произошло. Сажусь в кресло напротив и смотрю на него. Мы семь лет вместе. Я думала, что знаю о нём всё. Думала, что прошлое — это просто прошлое, запертая дверь, за которую не нужно заглядывать.

А оно взяло и вломилось в настоящее. В белом гостиничном халате и с бокалом отравленного вина.

Откидываюсь на спинку кресла и закрываю глаза. До утра ещё далеко. У меня есть время подумать.

Глава 3

Глава 3

Катя

Муж просыпается около семи утра.

Я так и просидела всю ночь в кресле, то проваливаясь в зыбкую дрёму, то снова выныривая на поверхность. За окном постепенно светлеет, серый московский рассвет заливает комнату холодным светом, и я смотрю, как меняются тени на лице моего мужа.

Сначала он хмурится, не открывая глаз. Потом подносит руку к виску и тихо стонет. Потом, наконец, разлепляет веки и несколько секунд смотрит в потолок с лицом человека, который пытается понять, где он и как тут вообще оказался.

— Доброе утро, — отзываюсь я.

Костя резко поворачивает голову на мой голос. Видит меня — и на его лице отражается такое искреннее изумление, что в другой ситуации я бы рассмеялась.

— Катя? — он садится на кровати, морщась и потирая висок. — Что ты... Где я?

— В отеле "Метрополь". Номер четыреста двенадцать. Ты его сам оплатил, если что. Не помнишь?

Он оглядывается по сторонам, будто видит эту комнату впервые. Смотрит на свою одежду, аккуратно сложенную на кресле. Смотрит на себя — голый торс, трусы. Снова на меня.

— Я не понимаю, — говорит он медленно. — Что происходит? Почему ты здесь? Почему я здесь?

— Это я у тебя хотела спросить, — отвечаю я, и мой голос звучит спокойнее, чем я себя чувствую. — Что ты делал в постели со своей первой женой?

Костя замирает. Я вижу, как в его глазах мелькает непонимание. Он открывает рот, закрывает, снова открывает.

— С Виолой? — переспрашивает он. — Я… мы… нет, подожди. Я ничего не делал. Мы просто разговаривали.

— В гостиничном номере?

— Она попросила о встрече. Сказала, что вернулась из Америки, что ей нужна помощь, что ей негде жить. Я… — он трёт лоб, будто пытается силой выдавить воспоминания из больной головы. — Мы встретились в ресторане внизу. Потом поднялись сюда, потому что она сказала, что разговор личный, не хотела, чтобы кто-то слышал.

— И?