А она просто стояла и смотрела. И в её взгляде не было ни страха, ни боли, ни ревности. Только лёд.

Как, черт возьми, он вообще с ней живет? Ненавижу её.

Утром звонит мама.

— Виолочка, ну ты когда будешь? Эмма капризничает, скучает. Говорит, хочет обратно в Америку.

— Скоро, мам. Скоро всё решится.

— А что с Костей? Ты с ним поговорила?

— Поговорила.

— И что? Он поможет?

Я закрываю глаза. Мама не знает ничего. Ни про снотворное, ни про звонок, ни про провал. Она думает, что я просто попросила бывшего мужа о помощи, пожаловалась, как дура.

Или как нормальный человек.

— Всё сложно, мам. Я перезвоню.

Сбрасываю, пока она не начала задавать ещё вопросы.

Около полудня решаю позвонить Косте. Может, за ночь он остыл. Может, вспомнил, как любил меня когда-то.

Набираю номер. Один гудок, второй, третий. Он берёт трубку, и я слышу его голос — холодный, жёсткий, незнакомый.

— Чего тебе?

— Костя, — начинаю я самым мягким, самым жалобным голосом, на который способна. — Нам нужно поговорить. То, что случилось вчера...

— Нет, — перебивает он. — Нам не нужно разговаривать. Ни сейчас, ни потом, никогда.

— Но я могу всё объяснить...

— Объяснить? — он невесело смеется. — Что ты мне объяснишь? Как подсыпала мне снотворное? Как ответила моей жене с моего телефона и наврала ей с три короба?

— Костя, я просто хотела...

— Мне плевать, чего ты хотела, — голос становится ещё холоднее. — Ты пыталась разрушить мою семью. Мой брак. Всё, что у меня есть.

— У тебя ничего нет! — срываюсь я. — Эта твоя Катя — пустое место! Она тебе даже ребёнка родить не смогла за семь лет!

Я сразу понимаю, что сказала лишнее, но уже поздно.

— Ещё одно слово о моей жене, — говорит Костя тихо, почти шёпотом, — и я сделаю так, что ты пожалеешь о том дне, когда вернулась в Москву. Ты меня знаешь. И ты знаешь, что я могу.

Молчу. Он действительно может. За двенадцать лет он стал совсем другим человеком — жёстким, влиятельным, опасным. Тот мальчишка, которым я когда-то крутила как хотела, давно исчез.

— Забудь мой номер, — продолжает он. — Забудь, что я существую. Если тебе нужны деньги на билет обратно в твою Америку — я переведу. Но это последнее, что ты от меня получишь.

— Костя, подожди…

Звонок отключился. Он сбросил. Сижу, сжимая телефон, и в груди клокочет злость. Как он смеет? Как он смеет так со мной разговаривать? Я — женщина, ради которой он готов был на всё! А теперь он меня выбрасывает, как мусор, ради какой-то бесцветной курицы?

Нет! Так просто я не сдамся.

Он думает, что победил? Думает, что может от меня отмахнуться?

У меня есть козырь. Последний, самый сильный. Я берегла его на крайний случай, не хотела использовать раньше времени, но теперь выбора нет.

Открываю галерею в телефоне, листаю фотографии. Вот она — Эмма. Моя дочь. Его дочь. Наша дочь. Одиннадцать лет я молчала. Одиннадцать лет растила её с чужим мужчиной, который думал, что она его. А теперь Майкл в тюрьме, денег нет, и мне нужна страховка.

Эмма — моя страховка.

Пока она ничего не знает. Для неё отец — Майкл, который остался в Америке и якобы скоро приедет. Именно это я ей сказала. Не хотела травмировать ребёнка раньше времени и отвечать на неудобные вопросы.

Но теперь придётся. Набираю номер Кости снова. Он не берёт. Ещё раз. Снова сброс. На третий раз я пишу сообщение:

"Нам нужно поговорить. Это касается моей дочери. НАШЕЙ дочери. Эмме одиннадцать лет. Она твоя, Костя. Можешь сделать ДНК, если не веришь."

Отправляю и жду. Проходит минута, две, пять – и телефон наконец-то звонит. На экране его имя.

— Ты лжёшь, — говорит он вместо приветствия.

— Нет, — отвечаю спокойно. — Посчитай сам. Мы развелись двенадцать лет назад. Эмме одиннадцать. Я уехала, уже будучи беременной.

— Почему ты не сказала? Это на тебя не похоже.

— А зачем? — я усмехаюсь. — Ты мне изменил, забыл? Я была в ярости и не хотела, чтобы мой ребенок рос с предателем.

Он молчит. Я почти слышу, как шестерёнки крутятся в его голове.

— Если это правда... — начинает он.

— Это правда. Приезжай и посмотри на неё сам. Она на тебя похожа. Те же глаза, тот же подбородок. Ты сразу поймёшь.

Снова молчание. Долгое, тяжёлое.

— Где вы? — спрашивает он, наконец.

Я называю адрес маминой квартиры и улыбаюсь, глядя в потолок.

Вот и всё! Козырь на столе. Теперь посмотрим, как ты будешь отмахиваться от родной дочери, дорогой мой Костя.

Дорогие друзья! Всех с наступающим! Вечером будет еще одна глава, заглядывайте!

Глава 5

Глава 5

Константин

Ещё утром, сразу после того, как мы с Катей вернулись из отеля, я позвонил Игорю — начальнику моей службы безопасности. Коротко объяснил ситуацию и попросил пробить всё, что можно найти о Виоле за последние двенадцать лет.