» Любовные романы » Служебный роман » » Читать онлайн
Страница 20 из 27 Настройки

Кого — я не знаю. И спросить не имею никакого права. Как и лезть к ней в такой момент, ведь она очевидно ищет уединения. Отсюда и выбор — бар с тремя посетителями и сонным барменом.

Я стою у входа и не могу заставить себя ни подойти, ни уйти. Нет, уйти я точно не смогу. Это даже не вариант.

За стойкой, над бутылками, висит зеркало. И в этом зеркале её зелёные глаза находят мои. Происходит сцепка взглядов, но, опять же, она не сравнится с тем, как Лисицына смотрит на меня в главке.

У неё совершенно другие глаза, и взгляд проникает прямо в душу.

Ярослава не вздрагивает и не спешит обернуться. Просто смотрит на моё отражение слегка потухшим взглядом, который оказывает на меня совершенно неожиданный эффект.

Мне хочется… глупость, и всё же… мне хочется защитить её, утешить. Сам не знаю от чего.

Отвернувшись, она кладёт на стол деньги, забирает куртку со спинки стула и идёт к выходу мимо меня, не здороваясь.

Я понимаю, что это не специально. Это тот самый момент, когда хочется побыть наедине со своими мыслями, и в случае Ярославы это мысли тяжёлые.

Ничего не могу с собой поделать и выхожу следом.

На улице темно и сыро, фонарь у бара горит через раз. Лисицына уходит по тротуару — руки в карманах, голова опущена, и походка у неё тоже другая. Обычно она ходит так, будто весь город ей что-то должен. А сейчас даже то, как она шагает, выдаёт её истинное настроение.

— Майор, — зову.

Она слышит, но не останавливается.

— Ярослава.

На долю секунды её шаг сбивается, я это замечаю. Но она идёт дальше.

— Я вас провожу, — говорю ей в спину.

Вот тут она, конечно же, останавливается.

Оборачивается через плечо, и в свете фонаря я вижу её лицо: бледное, с сухими глазами. Лучше бы плакала, честное слово.

Она фыркает. Тихо, без обычного огня, но фыркает — и от этого знакомого звука мне почему-то легче.

— Я не маленькая, товарищ генерал, — севшим, как от слёз, голосом говорит она. — И темноты, если что, не боюсь.

С этими словами она разворачивается и уходит. Её рыжие волосы — единственное яркое пятно на всей этой чёрной улице, и темнота глотает его шаг за шагом.

Она темноты, может быть, и не боится, только вот я тоже не маленький и много чего в этой жизни насмотрелся.

Я прибавляю шагу и равняюсь с Лисицыной.

— Вам сколько до дома отсюда пешком идти? Минут тридцать-сорок? — прикидываю.

— Прогулка на свежем воздухе полезна для крепкого сна, — бесцветно отвечает Ярослава.

— Это конечно. А вот прогулка по тёмным улицам в одиночестве не сулит женщине ничего хорошего.

И это я ещё слова подбираю: не хочется окончательно портить ей настроение какой-нибудь фразой про уродов, которые затаскивают женщин в тёмные подворотни и насилуют.

— Я владею боевыми искусствами и занимаюсь в спортзале.

— Без обид, Лисицына, но я вам как взрослой женщине скажу: никакие ваши боевые искусства не помогут вам выстоять в противостоянии со среднестатистическим мужиком.

В ответ она усмехается и качает головой.

Хочется спросить её, что смешного.

— Я эту дорогу знаю как свои пять пальцев, здесь маньяки не водятся.

— Именно так думала каждая жертва без исключения.

— Всеволод Андреевич? — она вдруг останавливается и поворачивается ко мне. — Вам что, больше нечем заняться? Я прекрасно доберусь до дома сама, а вам советую отправляться восвояси. К жене там, детям, внукам, — перечисляет она, жестикулируя.

— Я разведён, — впервые в жизни я кому-то добровольно отчитываюсь о своей личной жизни. — Внуков нет, я не так стар.

— А я и не говорила, что вы старый. — Она делает ко мне шаг и вскидывает острый подбородок. Зелёные глаза искрятся зарождающимся гневом. Лисицына тихо говорит: — Я просто прошу вас от меня отвалить.

Глава 15. Заходи

Всеволод Туманов

Отвалить, значит.

Внутри поднимается глухая, тяжёлая злость. Я уже открываю рот, чтобы напомнить майору Лисицыной о субординации и о том, что слова лучше выбирать…

И закрываю.

Потому что злюсь я вовсе не на её «отвалить». Переживу, не маленький.

Злюсь я на её безалаберность, которая может обернуться бедой. Ярослава работает в такой профессии, что должна осознавать всю глупость своего поступка.

Или она пьяна и поэтому не соображает нормально?

Да нет, не пьяна. Упряма — да, но не пьяна.

— Хорошо, — говорю я.

— Что — хорошо? — она щурится, не веря в лёгкую победу.

Правильно делает, что не верит.

— Уйдёте? — помимо надежды в её голосе есть что-то ещё.

Сомнение?

И почему-то именно это «что-то ещё» решает всё.

— Нет. — С этими словами я иду дальше. В ту сторону, куда шла она.

Несколько секунд за моей спиной стоит оглушительная тишина. Потом она догоняет меня, зло стуча каблуками.