— Свой, — кивает она охотно. — И ещё кое-что. Вчера в пять вечера я отправила запрос: проверить профиль по федеральной базе геномной регистрации. Объявила об этом на штабе. А ночью в хранилище уже были гости.
Я откидываюсь на спинку кресла.
На штабе было шесть человек. Мельник, двое оперов, криминалист, Вершинин от прокуратуры. И я.
— Кто-то из шести, — говорю вслух. — Либо тот, кому один из шести позвонил сразу после совещания.
— И испугались они не меня, — добавляет Лисицына. — Они испугались базы данных.
Мы смотрим друг на друга, и вывод приходит обоим одновременно. Я вижу это по тому, как у неё расширяются зрачки.
— А базы боится тот, кто в ней есть, — заканчиваю я.
Осуждённые за тяжкие. Те, кто сидел.
Не любовник, не ревнивая жена и не случайный гость. В купели вице-губернаторскую любовницу держал под водой человек с судимостью. А кто-то из моего штаба этой ночью пытался его прикрыть.
— Есть ещё одно, майор, — говорю я нехотя, потому что не хочу, чтобы она боялась. — Ночью у вашего подъезда стояла машина. Седан, фары выключены, номер замазан. Из неё смотрели на ваши окна. Когда я подошёл, она уехала.
Лисицына выпрямляется.
— Когда вы… — она осекается. Скулы у неё медленно розовеют. — Это во сколько было?
— В половине первого.
— А регистратор сработал в два четырнадцать. — Румянец румянцем, а голова у неё работает. — Меня караулили. Я же могу сорваться на работу и в полночь, это всё бюро знает. Один сидел у меня во дворе и следил, чтобы я была дома. Второй в это время шёл в хранилище.
— Двое как минимум, — соглашаюсь я. — И оба знают, где вы живёте.
Она молчит. А потом прищуривается, как кошка, и я понимаю, что сейчас мне прилетит.
— Подождите, — говорит она тихо. — Если он сидел в машине с вечера… Он видел, кто в половине первого вышел из моего подъезда.
Она права. Тот, кто сидел в седане, видел не просто мужика в пальто. Он видел первого заместителя руководителя ГСУ, который ночью выходит от эксперта по собственному делу.
«Я не позволю, чтобы мои заслуги объясняли романом с генералом».
Теперь у кого-то есть способ объяснить именно так каждое её заключение. А заодно и каждый мой приказ.
— Ярослава, — начинаю я.
Договорить мне не дают. На столе оживает телефон прямой связи. Тот, по которому не звонят, чтобы пожелать доброго утра.
Я снимаю трубку.
— Туманов.
— Всеволод Андреевич, не разбудил? — голос у него такой же мягкий, как в ту ночь, когда он просил «своего человека» на «Сосновом берегу». — Зайди ко мне, будь добр. Разговор есть. По твоему штабу… и по твоему эксперту.
Книга скачана с сайта https://inet-knigi.org