Секунду в салоне тихо, а потом я спиной чувствую её взгляд — долгий, прищуренный, как у настоящего судмедэксперта.
— Знаете, товарищ генерал, — говорит она наконец, — я много лет работаю с ложью.
— К чему вы ведёте?
— К тому, что от генерала я ожидала исполнения получше.
Вот же ж зараза.
— Я всё ещё не понимаю, о чём речь, Ярослава, — не сдаюсь. — Но моё предложение в силе, я могу развернуться, и…
— Вернуть меня Вершинину? — острит она, и от её формулировки у меня закипает кровь.
Она ведь специально выбирает именно такие слова.
Вернуть.
Скрипя зубами, веду машину так, словно ничего не случилось. Но так и хочется ответить ей в тон что-нибудь цепкое.
— Спасибо, что подвезли, — говорит она, когда я останавливаюсь у её подъезда. — Доброй ночи, товарищ генерал.
Дверца хлопает. Я смотрю, как она идёт к подъезду с гордой, прямой осанкой.
Меня вдруг одолевает осознание того, что Лисицына вряд ли из тех, кто будет крутить роман на рабочем месте.
А значит, Вершинин пролетает — и меня это сильно радует.
Но вместе с этим по телу разливается связанное с этим выводом огорчение, и я не даю себе думать, почему.
Дорогие читатели!
Приглашаю вас в новинку нашего литмоба 🔥"Замуж за БОССА"🔥
Марта Вебер "Ваша жена, босс"
Читать тут:
За три года работы я привыкла, что проблемы босса очень быстро становятся моими.
Но в этот раз он превзошёл себя: сообщил отцу, что собирается жениться.
Невесте сообщить не успел. Ввиду её отсутствия.
Я честно пыталась помочь боссу, но найти невесту за несколько дней — задача со звёздочкой даже для меня.
Семейное знакомство всё ближе, а начальник почему-то всё внимательнее смотрит в мою сторону.
— Ты знаешь мои привычки. Я тебе доверяю, мы отлично сработались…
— Артём Андреевич, вы о чём?
— О ком! О тебе, Полина. У тебя же не было планов на личную жизнь на ближайший год?
— Не-не-не…
Читать тут:
Глава 14. Я прошу вас от меня отвалить
Всеволод Туманов
Девятый час вечера. Главк давно опустел, и только у меня в кабинете горит свет: я в третий раз перечитываю справку по генетике и в третий раз не нахожу зацепки.
А найти надо.
Телефон звонит, когда я уже собираюсь домой.
— Товарищ генерал, это Мельник. Я… тут такое дело…
С «тут такое дело» в моей жизни обычно начинаются трупы. Я откладываю справку в сторону и настраиваюсь на выезд.
— Говорите уже.
— Я поужинать зашёл, тут бар недалеко от бюро, «Штопор» называется. А тут… В общем, тут Ярослава Олеговна сидит. Одна, представляете? Причём давно сидит: я когда заходил, она уже была. Я подойти хотел, поздороваться, а она… — он мнётся. — Она какая-то не такая, я и не подошёл. Решил её не трогать, но предчувствие у меня странное. Может, вы, товарищ генерал, заглянете в бар да поговорите с ней, может, что случилось у человека?.. — договорив, Мельник жалеет о своих словах. — Извините, глупости несу!
Вот это поворот. У неё что-то случилось? Или она там кого-то ждёт? Вторая мысль царапает изнутри.
— Она точно одна?
— Точно-точно, даже не смотрит ни на кого. А всё гипнотизирует рюмку взглядом.
Рюмку. Даже так.
Бросаю взгляд на окно и понимаю, что решение я уже принял. Не проведать, как там Лисицына, я не могу.
— Правильно сделали, Мельник, что доложили. Спасибо за информацию.
Кладу трубку и какое-то время смотрю на телефон. Думаю.
Это не моё дело. Взрослая женщина после рабочего дня сидит в баре — имеет полное право. Вне службы я ей не начальник, она мне это уже объясняла. Да и я сам не дурак — понимаю это.
Надеваю пальто, гашу свет, спускаюсь к машине.
И еду… нет, не домой. Я еду в «Штопор».
По дороге успеваю придумать себе три оправдания, одно другого глупее, и все три забраковать. Они мне ни к чему: Ярославу вокруг пальца обвести не так просто, да и оно мне не нужно. К тому же кто мешает и мне после работы заглянуть в бар?
Бар, к слову, маленький, полуподвальный. Внутри царит полумрак, играет негромкая музыка, за стойкой скучает бармен. Народу — пара человек.
Её я вижу сразу, будто ещё до того, как зашёл, знал, где искать её взглядом. Хоть даже с закрытыми глазами.
Странная мысль, от которой я спешу отмахнуться.
Лисицына сидит в дальнем углу, спиной к залу. Не в телефоне, и даже не с книгой. Тупо сидит, глядя перед собой. Спина прямая, напряжённая, но что-то в её позе выдаёт… грусть. Или тоску. Как будто она на время сняла с себя броню — и почему-то именно в этом баре.
Странно.
А на столе перед ней — две рюмки. Одна пустая. Вторая полная, нетронутая, и сверху, на ней, лежит кусок чёрного хлеба.
Я как будто получаю невидимый удар в грудь, становится тяжело дышать.
Я двадцать лет хожу на похороны сослуживцев и знаю, что это такое — рюмка, накрытая хлебом.
Она не пьёт в баре. Она поминает.