Теперь понятно, почему в октябре выпал мокрый снег.
— Между прочим, — говорю я, чтобы не засмеяться, потому что только этого ещё не хватало, — вам бы тоже последить за здоровьем. На выездах вы промокали не меньше моего, а теперь прохлаждаетесь по саунам.
— Как видите, со мной всё в порядке.
Вижу, блин. Как же тут не видеть!
— Ну, мы не знаем, какой инкубационный период у бациллы, которую вы могли подхватить, — мелю чепуху, сама не знаю почему. — Так что, может, завтра это уже я буду присылать вам в кабинет чай с лимоном.
Нет, я что, только что правда сказала именно это?
— Обещаете? — спрашивает он, только я уже не понимаю: мы всё ещё подкалываем друг друга или всё стало серьёзнее.
— По-дружески, — пожимаю плечами и буквально кожей чувствую, что пора валить. — Мне пора, Всеволод Андреевич. Перегреваться после болезни вредно, вы сами сказали.
— Сказал, — соглашается он, и глаза у него смеются. — Рад, что вы прислушиваетесь к советам. И вне работы можно просто Сева.
Я ухожу, молча кивнув на прощание, и понимаю: нет, нельзя мне называть его Севой — ни в мыслях, ни, упаси боже, вне работы.
И вообще, откуда вдруг взялось «вне работы», если нас с ним связывает только она?..
Дорогие читатели!
Приглашаю вас в новинку нашего литмоба 🔥"Замуж за БОССА"🔥
Татьяна Никандрова "О тебе шепотом"
Читать тут:
Я влюбилась в него с первого взгляда. Увидела – и пропала.
Первое свидание, первый поцелуй, первый секс… А потом такое жестокое: «Давай останемся друзьями. Отношения мне сейчас не нужны».
Поняла. Приняла. Проглотила обиду. Покинула родной дом, чтобы начать с чистого листа. А про две полоски на тесте ничего не сказала. Зачем? Насильно мил не будешь.
Прошло много лет. Моя жизнь устаканилась, чувства остыли. И вот – на горизонте снова он. Успешный. Богатый. Красивый.
Я бы и рада снова сбежать, вот только… Как это сделать, если он мой новый босс?
Читать тут:
Глава 11. «По-дружески»
Всеволод Туманов
Это определённо, вот совершенно точно не простуда. И горло у меня першит от разговоров, а не от бациллы.
Бредятина, я вообще не помню, когда последний раз болел. Тем более каким-то там насморком.
— Всеволод Андреевич, — водитель Лёша смотрит на меня в зеркало заднего вида, — аптека по пути есть.
— Езжай, куда ехал, — отмахиваюсь.
На десять утра назначено совещание штаба.
Я захожу в помещение номер четырнадцать, которое за эти недели благодаря Лисицыной пропахло формалином настолько, что плановый отдел, говорят, до сих пор отказывается забирать отсюда свой шкаф.
Ярослава уже на месте.
Здоровая, отдохнувшая, глаза горят.
На мгновенье перед глазами встаёт её зелёный купальник. Думать о том, что именно мне в нём так понравилось, я отказываюсь. Но въелась картинка с Лисицыной в сауне мне куда-то на подкорку.
И пока я думаю о ней почти без одежды, она как раз докладывает по генетике, а мне бы слушать.
— По сливу купели есть результат. Кроме волос погибшей, обнаружен чужой генетический материал. Мужской профиль. Отправлен на сравнительное исследование, запросили образцы по кругу лиц, имевших доступ в дом…
И вот на этом самом месте я чихаю, тем самым прервав доклад.
Громко так чихаю. С душой. Следователь Мельник аж роняет ручку, а опер слева вздрагивает всем телом.
В штабе наступает тишина.
Лисицына замолкает на полуслове и медленно поднимает на меня глаза. И я вижу, как в этих зелёных глазах загорается самое что ни на есть торжество. Аж взгляд заблестел, надо же.
— Будьте здоровы, — говорит она мягким услужливым голосом, что вообще не в её стиле. — Товарищ генерал.
— Продолжайте, майор, — говорю, прочистив горло.
— Конечно. — Она выдерживает паузу, как будто хочет по полной насладиться моментом своего триумфа. — Так вот, о чужом генетическом материале…
Остаток доклада я сижу с каменным лицом и дышу через раз, потому что в носу свербит, а чихнуть второй раз я не имею права. Она же от меня потом с этим взглядом не отстанет.
И как результат чихаю ещё дважды.
Когда совещание заканчивается и штаб начинает собирать бумаги, Лисицына вдруг говорит — спокойно, деловым тоном, не поднимая головы от папки:
— Все свободны. Товарищ генерал, задержитесь, пожалуйста.
Мельник застывает с планшетом в обнимку, опера переглядываются, мол, какого хрена.
Наглость, конечно, у Лисицыной неслыханная, раз она говорит моими же словами в моём же штабе.
Надо бы её осадить.
И снова мысли убегают куда-то совершенно не туда.
— Все свободны, — подтверждаю я, и штаб испаряется со скоростью света, как будто все чуют, что сейчас здесь за закрытыми дверьми разразится скандал.
Нет, не так. Скандалище.