» Любовные романы » Служебный роман » » Читать онлайн
Страница 22 из 27 Настройки

Прохожу в глубь прихожей, не включая свет, и встаю спиной ко входу. Стою и слушаю собственное сердце, которое колотится так, словно я готовлюсь к прыжку в бездну.

Господи, как же громко оно стучит. Может, и ему слышно.

У меня ведь была тысяча возможностей его отшить. Настоящих, без дураков.

У бара — просто не останавливаться. В арке — сказать не «отвалите», а так, как я умею, чтобы у него уши в трубочку свернулись и желание провожать отпало раз и навсегда! У подъезда — закрыть дверь у него перед носом, кодовый замок сделал бы всё за меня.

Но нет.

За спиной тихо. Ни шагов, ни скрипа половиц.

Тишина давит на уши. Я стою в собственной прихожей, в темноте, спиной к открытой двери, и у меня потеют ладони. Потеют!

Так, Лисицына, давай начистоту. Ждать тебе нечего. Быть между вами ничего не может.

Он генерал, ты эксперт, между вами устав, субординация и курилки всего главка, которые только и ждут повода почесать языками.

Только почему тогда сейчас всё внутри орёт, что если он не зайдёт за мной в квартиру — это будет катастрофой?

И тут дверь закрывается.

Щелчок замка в тишине звучит как выстрел.

Я вздрагиваю всем телом.

Зашёл или ушёл?

— Ярослава… — голос Туманова прошибает меня насквозь, и одновременно с этим я испытываю совершенно неправильный всплеск удовольствия. — Оставлять дверь открытой — скверная и опасная привычка.

Я разворачиваюсь так резко, как будто меня ударили плетью.

Он здесь. Стоит у закрытой двери, в пальто, руки в карманах. В полумраке прихожей его глаза кажутся совсем тёмными, и смотрит он на меня не отрываясь.

Сердце делает кульбит, недостойный майора юстиции.

— И всё-таки вы ни в чём себе не отказываете, — язвлю.

Удивительно, что мой голос ничем не выдаёт того пожара, что горит внутри.

— Вы ошибаетесь.

— Что?..

— Я много в чём себе отказываю, Ярослава.

С этими словами он снимает пальто, вешает его на крючок. А я внезапно оцениваю фигуру генерала, как уже делала тогда в сауне. Только тут — через одежду. И зря это делаю, потому что то, что я вижу, мне нравится. Сильно нравится.

Он занимает собой почти всё пространство прихожей. Высокий, широкоплечий, слишком хорошо выглядящий для того, чтобы быть моим начальником.

— Например, сейчас, — говорит Туманов и не торопясь сокращает расстояние между нами.

У меня в груди всё переворачивается, а сердце начинает колотиться как ненормальное.

— Что вы делаете?

Так само получается, что он идёт на меня, а я пячусь.

Ноги сами отступают назад, по-предательски. Лопатки упираются в стену.

Всё. Отступать некуда.

Он подходит вплотную и нависает надо мной. От него непозволительно вкусно пахнет, и вообще он заслоняет собой весь мир. Я упрямо держу подбородок вскинутым, но это всё, на что меня хватает.

Наша одежда соприкасается, я чувствую обжигающий жар его тела. Между нами ещё есть расстояние, формально, но есть. А вот по ощущениям его уже нет.

— Я спрашиваю: что вы делаете?..

Он медленно наклоняется ко мне, упираясь ладонью в стену над моим плечом, и я вижу, как натягивается ткань его рубашки. На плече, на груди — по ней проходят жёсткие складки, потому что под тканью всё окаменело.

Туманов напряжён, и я тоже — как натянутая струна.

— Ещё ничего, — тихим, будоражащим голосом отвечает он. Я чувствую его дыхание у себя на лице.

— В смысле «ещё»?..

— Я пытаюсь удержать себя от опрометчивого поступка, но… смотрю на тебя и всё отчётливее представляю, как сделаю это.

— Это?

Речь о поцелуе. Совершенно точно о поцелуе. Пульс подскакивает, в голове стучит, щёки горят.

Чего он медлит?!

Глава 17. Если ты меня не остановишь…

Ярослава Лисицына

Я ошибаюсь. Туманов не медлит.

Просто я успеваю прожить целую жизнь за ту секунду, пока его взгляд опускается на мои губы.

А потом Туманов меня целует.

И это никакая не проба и не осторожный вопрос, на который можно ответить «нет». Он целует так, будто терпел слишком долго и теперь сорвался с цепи.

Жёстко.

Жадно.

Голодно.

У меня подкашиваются колени. У меня! Такого не было ещё никогда. Никогда, блин!

Надо его оттолкнуть.

Мысль чёткая и, надо признать, правильная. Нужно упереться ладонями в его грудь, отвернуть лицо, сказать: «Товарищ генерал, вы забываетесь!»

Я упираюсь ладонями ему в грудь.

И вцепляюсь в рубашку.

Притягиваю его к себе, чтоб меня, и, вместо того чтобы оттолкнуть, отвечаю на поцелуй с такой готовностью, что самой становится страшно.

Как будто я тоже этого ждала.

Ждала? Я?!

Он глухо выдыхает мне в губы, и от этого звука у меня внутри что-то обрывается и летит вниз, в горячую темноту.

Мне нужен воздух. И хоть какие-то остатки достоинства.

Отрываюсь от него на сантиметр, не больше.

— Вы забываетесь, товарищ генерал! — выдыхаю я.