Он бросил на Тристана взгляд, который мог показаться обвиняющим, но Тристан лишь кивнул в ответ, слегка изогнув одну бровь. От чего Джон снова ощутимо сглотнул, расправил плечи и зафиксировал взгляд на Розе.
— Это хорошо, питомица, — произнес он. — Твоя работа радует меня.
Тепло, казалось, разлилось по всему телу Розы, от стоп до самого лица, и она не удержалась от еще одной быстрой, смущенной ухмылки в его сторону.
— Тебе ведь было действительно больно произносить это, правда? — легко спросила она. — Не отрицай, Джон, у тебя такой вид, будто ты только что съел тухлую белку.
Со стороны Тристана за столом донесся подавленный звук, а уголок рта Джона дернулся в недвусмысленном, глубоко удовлетворяющем изгибе.
— Грубое маленькое наказание, — сказал он, хотя его рука поднялась, чтобы кратковременно, с одобрением коснуться ее щеки. — В следующий раз ты склонишь свою хорошенькую головку и скажешь: «Спасибо, мой лорд».
Роза не смогла сдержать звонкого смеха, чувствуя новую приливную волну тепла от этого волнующего слова «хорошенькая».
— Ни за что, ты коварный прохвост. Я прекрасно знаю, к чему это ведет.
— Ach, неужели? — спросил он, приподняв брови. — Тогда я ведаю, что ты примешь это с радостью, моя голодная маленькая питомица, и будешь молить о большем.
Умный ответ Розы потонул в нахлынувшем приступе чистого, захватывающего дух вожделения — и Джон, конечно же, знал это, мерзавец, одарив ее самодовольной, ослепительной улыбкой.
— А теперь идем, — твердо сказал он, потянувшись к лампе на столе. — Ты должна поесть. Я покажу тебе кухню, и если будешь вести себя хорошо, после этого я, возможно, вознагражу тебя.
Роза изо всех сил старалась вести себя хорошо — да и как она могла иначе с таким-то стимулом, — а потому держалась совсем близко к Джону, тихо задавала ему вопросы и вежливо улыбалась, когда он знакомил ее с множеством странных и пугающих новых орков. Она даже встретила еще одну настоящую женщину по имени Стелла, которая казалась вполне довольной тем, что ее прилюдно тискает ее пара — массивный орк из клана Баутул по имени Сильфаст. Роза решила, что он, пожалуй, самое уродливое живое существо, которое она когда-либо видела, но все же сумела поприветствовать его с улыбкой.
— Я была достаточно хорошей? — спросила она Джона, когда они наконец оказались в его постели и она вовсю гладила ладонями его восхитительное тело. Она даже позволила себе дерзость стащить с него тунику — самоуправство, против которого он, похоже, не возражал: лишь закинул руки за голову и наблюдал за ней голодными, полуприкрытыми глазами.
— Ach, ты была хороша, питомица, — произнес он с тоном властного повелителя. — И задала мне всего шестнадцать вопросов за все это время. В качестве награды… — он небрежно указал рукой на свой вздыбившийся пах, — …ты можешь отсосать мне.
Роза с протестом пихнула его локтем, смеясь, но, несмотря на все попытки сопротивления, вскоре действительно оказалась на коленях над ним, исступленно лаская его плоть, пока он стонал и толкался ей в самое горло.
— Хорошая питомица, — выдохнул он после, без всяких подталкиваний, пока его ресницы вздрагивали, устремленные в потолок. — Ach, твое горлышко такое сладкое, маленькая роза.
Нахлынувшее тепло, казалось, окутало Розу целиком, сохранившись не только на эту ночь, но и на весь следующий день. День, когда она намеренно отказалась думать о войнах или о лорде Каспаре и вместо этого сосредоточилась исключительно на учебе.
Она учила аэлакеш вместе с Тристаном и Саймоном, упражняясь в новых звуках и формах букв, пока они не въелись в ее память. Она узнавала больше о библиотеке Джона — не только продолжая переводить книгу по акушерству, но и делая перерывы, чтобы обновить его каталог, навести порядок на полках и починить несколько самых потрепанных переплетов. И она даже узнавала больше об орках, задавая Тристану и Саймону столько безобидных на вид вопросов, сколько смела, игнорируя язвительные отговорки Саймона и глубоко ценя обстоятельные, продуманные ответы Тристана.
И хотя кое-что из узнанного не стало сюрпризом — орки могли есть почти все, им требовалось меньше сна, чем людям, и жили они примерно столько же, — другие откровения по-настоящему интриговали. Орки относились к клятвам невероятно серьезно. Они часто стремились связать себя узами на всю жизнь — будь то с другой орчанкой или с человеческой женщиной. Их обоняние было развито настолько сильно, что они могли чуять даже определенные эмоции. И каждый клан обладал своей уникальной культурой и ролью в недрах горы, хотя многое из их общей истории и навыков было утеряно в бесконечных войнах.
Не раз Роза ощущала непреодолимое желание узнать мнение Джона — но Джон большую часть дня отсутствовал. Этот факт начал слегка гасить теплоту в ее душе — по крайней мере, до тех пор, пока он наконец не вернулся и не направился прямо к ней через всю комнату. Полностью проигнорировав Тристана и Саймона, он уткнулся лицом в ее шею, сделав медленный, глубокий вдох.
— Ach, маленькая питомица, — выдохнул он. — Хорошо ли ты потрудилась для меня сегодня?