— Спасибо.
— Ты не тронешь её, демон! — ревёт Гидеон, спотыкаясь вокруг Искайрна с деревянным крестом, поднятым над головой. — Я не буду стоять и смотреть, как ты крадёшь душу моей сестры!
Он опускает крест снова, но на этот раз Искайрн ловит его запястье.
Раздаётся ужасный треск, когда рука Гидеона выворачивается в сторону, и мой брат отлетает назад к стене склепа. Пыль сыплется между блоками, и Искайрн держит его там одной вытянутой рукой, его чёрные волосы свисают через маску, пока он борется за то, чтобы удержаться.
— Довольно, — хрипит он. — Твоя сестра сделала свой выбор. Ты оставишь её с ним.
Он отталкивает Гидеона и поворачивается обратно ко мне. Дым всё ещё вьётся из-под его воротника, и его дыхание стало таким тяжёлым, что ему приходится остановиться, упёршись одной рукой в пол, прежде чем он может снова потянуться ко мне.
Только на этот раз его пальцы тянутся к краю его маски.
Я хмурюсь.
Его дрожащие руки исчезают под падением его длинных чёрных волос, когда он тянется к кожаным завязкам на затылке. Он борется с узлами, его пальцы скользят достаточно сильно, что ему приходится остановиться и успокоить их, прежде чем попробовать снова. В конце концов первый ослабевает, и он высвобождает остальные, пока маска не ослабевает.
Бледная кость поднимается с его лица, ненадолго цепляясь за влажные пряди, липнущие к его вискам, прежде чем он стягивает её и позволяет ей упасть рядом с нами. Она ударяется о камень с пустым стуком, катясь набок, пока длинный клюв не упирается в трещину в полу.
И вот он.
У него есть лицо.
Его кожа почти бесцветна против длинных чёрных волос, падающих вокруг лица, с россыпью бледных шрамов, отмечающих его в остальном красивые черты. Один идёт через край его брови к виску, другой следует за острым изгибом его щеки, слегка приподнятый там, где плоть зажила. Более тонкие отметины прочерчивают его челюсть и переносицу, некоторые настолько слабые, что почти исчезают в мерцающем свете факелов.
Но когда мой взгляд достигает его глаз, моё дыхание перехватывает.
Они чёрные. Совершенно чёрные, без единой полоски белка вокруг них, как взгляд в ночное небо без звёзд. Я ожидала чего-то необычного под этими янтарными стёклами, но не ожидала найти человека с глазами, которые выглядят так, будто кто-то забыл их доделать. И всё же они прекрасны.
— Офелия, — шепчет он. Без кости между нами его голос шокирующе близок, богат и дик. — Ты уверена?
Вопросы пытаются сформироваться в моём уме, но растворяются, прежде чем я успеваю их схватить. Остаётся только тёмный омут его глаз и жестокая, неизбежная правда, что мой следующий вдох может вовсе не прийти.
Мне нечего больше предложить. Ни гордости, ни лавки, ни дыхания.
Мой подбородок опускается на единственную долю против камня.
Да.
— Господи, сохрани её душу! — кричит Гидеон позади него. — Да не войдёт змей в её плоть! Да не отвратит нечестивый её от Твоего света!
Искайрн поворачивается к Билли Мерсеру, чей жалобный стон стал тише за последние несколько минут, и опускается рядом с ним, упираясь одной нетвёрдой рукой в пол, пока другая ложится под челюсть Билли. Его чёрные волосы падают на лицо, когда он наклоняется ближе, и почти сразу слабый синий свет начинает распространяться под кожей Билли.
Он начинается в его горле, освещая распухшую плоть изнутри, прежде чем заползти вверх в его щёки. Его рот открывается вокруг влажного, хрипящего вдоха, и свет собирается за его зубами, прежде чем вылиться между его губ.
Это совсем не похоже на то, что он делал с Элис. Лицо Билли становится таким ярким, что вены под его кожей выступают, как тёмные нити, и на мгновение даже кости его челюсти видны сквозь плоть. Свет ровно льётся из его рта к Искайрну, оставляя его щёки впалыми, а кожу постепенно теряющей своё странное свечение, пока последнее не будет вытянуто.
Когда всё кончено, голова Билли свешивается на камень, его рот всё ещё открыт. Жалобный стон полностью прекратился, и не осталось ничего от света, что сиял через него.
Что ж. Скатертью дорога снова, ты, жалкий мерзавец.
Искайрн отстраняется с дрожью, его голая рука прижата к камню, пока другая хватается за разорванную ткань на груди.
— Душа сначала, — бормочет он, его брови сходятся. — Нет. Кровь. Оно дало мне кровь прежде, чем… — Его пальцы движутся по камню, считая что-то себе под нос, пока он пытается снова. — Душу нужно удержать, пока кровь не примется. Но оно не… — Он качает головой, его длинные волосы падают на лицо. — Нет, это неправильно. Я помню кровь. Я помню, как оно держало мою голову, и было что-то… — Он прижимает руку ко лбу.
— Искайрн… — Мой голос едва нить. — Ты… гадаешь.