» Любовные романы » » Читать онлайн
Страница 90 из 144 Настройки

— Искайрн… — Слово едва проходит мимо моих зубов, сухой, сломанный хрип. — …жар лжёт. Не… реально. — Моя грудь сбивается, гремя пусто. Я не могу поднять подбородок от гравия. — Вскрыла… опухоли… должно стать тихо теперь. Просто… сон.

— Шшш. — Его дымящаяся рука обхватывает мою щёку, жар его ладони почти неудобен против моей кожи. — Он реален. Уильям Мерсер здесь, и он поможет нам.

Прежде чем я успеваю спросить, как, что-то бьёт Искайрна по плечу. Его тело дёргается, его рука соскальзывает с моего лица, когда Гидеон опускает толстый деревянный крест на его спину.

— ИМЕНЕМ ГОСПОДА ПОВЕЛЕВАЮ ТЕБЕ ОСТАВИТЬ ЕЁ!

Искайрн едва поворачивается к нему, хотя его пальцы скребут по камню, пока он борется за то, чтобы удержаться. Гидеон уже поднимает крест снова, крича писание.

— Билли… — Шёпот срывается на сухом щелчке в моём горле, и мои глаза скользят к куче в грязи. — Не могу… смотреть на него. Он… гниёт.

— Я знаю. — Искайрн опускается на один локоть. Дым клубится из-под его воротника теперь, проскальзывая через разорванный плащ. — Слушай меня внимательно, Офелия. Твоё тело умирает. Зараза забрала слишком много, и ничто, что я могу тебе дать, не сделает его снова целым. Я не могу тебя исцелить. Я мог бы влить в тебя каждую унцию отблеска души, которой владею, и это сделало бы немногим больше, чем продлило твои страдания. Мы прошли точку, где медицина может помочь.

— А… пациент? Не могу… Искайрн, руки пропали. Не могу держать… лезвие.

— Нет. — Его пальцы очень нежно сжимаются на моей щеке. — Я принёс тебе способ жить.

Гидеон бьёт его снова, крест задевает его плечо, когда он наклоняется надо мной, но Искайрн лишь делает резкий вдох через маску и продолжает.

— Я не могу спасти тело, которое у тебя есть сейчас, Офелия. Мне пришлось бы его изменить. Полностью. — Его рука дрожит у моего лица, и дым струится из прорех его плаща, поднимаясь между нами, пока он борется за то, чтобы удержаться. — Ты станешь тем, что я есть. Твоё тело больше не будет смертным, и заразе нечего будет разрушать.

Слова плывут надо мной, как дым, их трудно поймать.

— Как… ты? — У меня не хватает воздуха за шёпотом, чтобы закончить.

— Как я. — Он делает дрожащий вдох через костяной клюв. — Ни возраста. Ни заразы. Не обычная жизнь, Офелия. Но ты будешь жить.

Мой взгляд медленно скользит к Билли Мерсеру.

Взять кусок гнили, что сломал мою жизнь, и вплести его в свой костный мозг… Жёлчь горячо поднимается в моём горле, но в желудке нет сил, чтобы её извергнуть.

Нет. Моя голова даёт крошечный, непроизвольный рывок против гравия. Не он. Не вкладывай эту собаку в меня.

— Тогда почему… — Резкий, пустой кашель ловит меня в рёбрах, отрывая остальное, прежде чем я успеваю сформировать слова. — Почему… он?

— Потому что его душа уже начала покидать тело, и я могу использовать то, что осталось. Отблеск души, который я давал тебе раньше, мог только залечить повреждённое. С его душой и моей собственной силой я мог бы сделать нечто гораздо большее. Я мог бы изменить саму природу твоей плоти.

Я смотрю на него, пытаясь осмыслить его слова сквозь жар.

— Он сломал… — Воздух скребёт из меня, едва оформленный. — …мою ногу. Оставил меня… в воде. Ты хочешь, чтобы я… была сделана из этого?

— Нет, Офелия. Не больше, чем дерево в твоём очаге остаётся деревом, когда его сожгли. — Его большой палец слабо движется по моей щеке. — То, что я возьму у него, будет потрачено в изменении. Не останется ничего от Уильяма Мерсера, что тебе пришлось бы нести.

— Искайрн…

— Пожалуйста, — шепчет он. — Пожалуйста, Офелия. Я знаю, о чём прошу тебя. Я знаю, что у тебя есть все причины отказаться, и если бы был другой путь, я бы дал его тебе. — Его пальцы находят мои на камне, смыкаясь вокруг них с той малой силой, что у него осталась. — Но его нет. Твоё тело отказывает, и я не могу сидеть рядом с тобой и смотреть, как это происходит, когда у меня есть средства предотвратить это.

Я смотрю, как его пальцы дрожат вокруг моих, так сильно, что я едва могу сказать, кто из нас держится за кого.

— Не знаю как… — Мой шёпот истончается в сухой, дрожащий хрип. — Не могу… быть тем, что ты есть.

— Тогда я научу тебя, как им быть. Но, Офелия Хэрроу, — шепчет он. — Я прошу тебя остаться.

Остаться.

Слово висит в холодном воздухе, тяжелее ударов, которые Гидеон наносит по спине Искайрна.

Моё зрение отказывает по краям, серый туннель сжимается в чёрный бархат. Десятилетия. Века. Холодный камень и маски. Сама невозможная безумность этого должна ужасать меня, но моё тело понимает только, что тьма тянет за пятки, а рука Искайрна — единственное, что привязано к земле.

Я не хочу гнить здесь и не хочу быть очередным телом в яме.

Я протаскиваю пальцы на дюйм по плите, едва задевая его рукав.

— …Сделай это, — хриплю я. Дыхание гремит сухо в горле. — Искайрн… сделай это.

Он выпускает долгий, дрожащий вдох.