» Любовные романы » » Читать онлайн
Страница 77 из 144 Настройки

Я стискиваю челюсть и жду колебания, которое, как я знаю, придёт. Маленькой паузы, пока он это осознаёт. Вздрагивания, которое он попытается скрыть, когда отвращение уступит место жалости.

Оно не приходит.

Подушечки его обнажённых пальцев нажимают на натянутую, горящую кожу в складке моего паха, медленно работая вокруг опухоли, пока он не находит твёрдый край, погребённый под плотью. Шипение срывается сквозь мои зубы, когда он нажимает глубже, агония расцветает через моё тело.

— У тебя есть время, — уверяет он меня, его пальцы осторожно движутся по разгорячённой плоти. — Кожа ещё твёрдая, а дыхание чистое. Я не могу вскрыть её сейчас, не сделав хуже, так что пока мы должны сбить жар и держать тебя пьющей. Как только она размягчится, я смогу её дренировать.

— А если нет?

— Тогда мы займёмся этим, когда придёт время. Пока что меня ободряет то, что ты споришь со мной с тех пор, как открыла глаза.

Я открываю рот, чтобы возразить, но снизу доносится громкий стук, следом голос, который я узнала бы, даже если была бы наполовину в могиле.

— Офелия! Открой эту дверь!

Я стону.

— О, ради чумы. Что он делает?

— Он там с самого рассвета, требует, чтобы я впустил его, дабы он мог помолиться над тобой. По-видимому, Господь пообещал не пускать заразу в его лёгкие.

Очередной стук дребезжит по лавке, и мой брат разражается особенно пылкой молитвой о нечестии, гниющем под моей крышей.

— Он никогда не уйдёт, — бормочу я.

— Он волен оставаться там сколько угодно. Я задвинул засов и отметил лавку на карантин, так что тебе не нужно о нём беспокоиться. — Искайрн двигает руку к моей подмышке, осторожно нащупывая другую опухоль. — Теперь, если ты будешь так добра поднять руку.

Я поднимаю, морщась, когда его пальцы находят болезненную шишку, прижатую к рёбрам.

Снизу доносится очередной приглушённый призыв к Всемогущему.

— Он сорвёт себе голос молитвами.

— Остаётся только надеяться.

— Может, нам просто позвать Мейбл и заставить её прижать святые голубиные зады к ним? — хриплю я, отводя волосы от лба тыльной стороной ладони. — Один под каждую руку, может, ещё один между ног, и мы могли бы покончить со всем этим до ужина.

Пальцы Искайрна замирают на моей коже.

— Это не смешно.

— Да, смешно. — Смех застревает в моём сухом горле, хотя выходит скорее как кашель. — Аптекарь проводит целый год, ухаживая за приходом, кишащим заразой, только чтобы в конце умереть от этой самой чёртовой штуки в собственной постели. Скажи мне, что это не смешно.

Его рука возобновляет осторожный поиск под моей рукой, хотя плечи одеревенели.

— Тебе придётся внести это в свою книгу, — продолжаю я, глядя вверх на балки. — Офелия Хэрроу. Точно знала, как нужно лечить всех остальных. Всё равно умерла. — Я прикусываю нижнюю губу. — Нет, это на самом деле заставляет меня звучать невыносимой.

— Офелия.

— Возможно, провела большую часть жизни, будучи правой, и была вознаграждена очень плохо за это.

Бледная маска всё ещё наклонена к опухоли под моей рукой, его пальцы покоятся на моей коже, будто он мог бы удержать меня здесь силой, если понадобится.

— Ты не умираешь.

— Искайрн, у меня зараза.

— Я в курсе.

— Тогда ты должен также быть в курсе, что у людей появилась прискорбная привычка умирать от неё.

Его большой палец один раз нажимает на край опухоли, прежде чем его рука падает.

— Другие люди.

Он быстро отворачивается, роясь в своей сумке и моей корзине, оставляя меня смотреть ему в спину.

Другие люди, чёрт побери.

Я слишком часто стояла по его сторону кровати, чтобы притворяться, будто это болезнь, от которой просто отсыпаешься. Я знаю, как быстро созревают опухоли, как быстро разум разматывается, пока разумная речь не превращается в бессмыслицу к закату.

Все шутки в сторону, я знаю, что грядёт.

Мне уже было так страшно раньше, когда я цеплялась за внутренность колодца со своей разрушенной ногой, подогнутой под меня, и чёрная вода плескалась о мою грудь. Мои ногти скребли по камню, пока я боролась за то, чтобы удержать хватку, мои руки были такими холодными, что я едва их чувствовала. Далеко надо мной тот маленький круг дневного света оставался невозможно недосягаемым, но, по крайней мере, мне было куда направить свой страх. Каждая тень, проходящая через отверстие, приносила надежду, что кто-то услышал мои крики и пришёл с верёвкой.

А потом Гидеон нашёл меня.

Я плакала от облегчения прежде, чем успела разобрать, что он говорит. Я была уверена, что он приведёт помощь, что через минуты кто-нибудь вытащит меня через край и отнесёт куда-нибудь в тепло.

Вместо этого он побежал за священником, и они вдвоём встали на колени в сорняках и спросили Бога, какой мой грех привёл меня туда, оставив меня в ледяной темноте, пока кузнец наконец не услышал мои крики часами позже.

— Ты очень громко думаешь, — говорит Искайрн.