» Любовные романы » » Читать онлайн
Страница 54 из 144 Настройки

Смех вырывается из меня, потому что это становится чертовски нелепо, и я не совсем уверена, кто из нас ведёт себя более по-детски. К несчастью, моя нога, кажется, сыта этим по горло, и когда я делаю ещё одну попытку обойти его, моё колено почти подгибается.

— О, чёрт!

Я восстанавливаю равновесие и тут же решительно бросаюсь к его левому боку. Прежде чем я успеваю миновать его грудь, моё колено снова подгибается, и эта твёрдая, обтянутая кожей рука ловит меня за плечо, прежде чем я успеваю упасть.

Я фыркаю, удерживаясь.

— Такими темпами вы могли бы просто нести меня.

Его пальцы отпускают меня, и я делаю глубокий вдох. Только для того, чтобы он наклонился, просунул одну руку мне под колени, а другую вокруг спины и поднял меня.

— Искайрн!

Яйцо почти вылетает из моих пальцев. Мне удаётся прижать его к груди, схватив горсть его плаща свободной рукой, пока земля уходит из-под ног.

— Опустите меня! — Я выворачиваюсь в его руках, когда он пускается по тропе, обе мои ступни беспомощно болтаются над землёй. — Вы не можете просто поднимать людей всякий раз, когда вам вздумается.

— Вы предложили это.

— Я была саркастична.

— Тогда вам следует постараться выражать это яснее.

Я закатываю глаза.

— Вы прекрасно знали, что я была саркастична.

Он аккуратно переступает через полосу грязи, которая проглотила бы меня до половины голени, и продолжает идти.

— Знал.

— Если вы возьмёте в привычку носить меня повсюду, — говорю я ему, доедая яйцо, — я начну этого ждать везде, куда мы идём. И я не собираюсь оставлять свои корзины позади. Так что, когда вы обнаружите, что шатаетесь по Бесвику со мной на руках, шесть банок настойки болтаются на ваших локтях и полмешка репы на плече, надеюсь, вы вспомните, что сами навлекли всё это на себя.

— Я понесу последствия с мужеством.

Конечно, понесёт.

Я прячу пустой осколок скорлупы в карман и устраиваюсь обратно в его руках. Если он решил игнорировать каждое требование вернуть меня на землю, я могу извлечь из этого хоть какую-то пользу. Нижняя тропа тянется впереди в своей обычной убогой смеси инея и взбитой грязи, но на этот раз у меня нет ни малейшей обязанности пробираться через неё. Искайрн несёт меня над худшими колдобинами, не сбиваясь с шага, и к тому времени, как мы проходим следующее поле, боль, тянувшая от колена к бедру, утихла достаточно, что я начинаю чувствовать себя довольно уютно.

Приятное тепло расцветает во мне тоже, что я списываю на то, что меня прижали к нему под всей этой шерстью и кожей. Только оно продолжает распространяться, прямо в мои холодные пальцы, пока ветер в лицо почти не беспокоит меня. Моя голова становится тяжелее у его груди с ровным ритмом его шагов, и где-то по пути я теряю интерес к тому, сколько нам ещё идти.

В этом есть что-то знакомое…

Пока мои мысли уплывают в сироп, воспоминание о дороге из Мервика непрошено мелькает в моём уме.

Я заставляю глаза открыться.

Бледно-синие пылинки плывут по его плащу.

О.

О, этот ублюдок.

Мне удаётся приподнять голову ровно настолько, чтобы мутно сверкнуть на край его клюва.

— Вы используете отблеск души…

 

Глава 14

ДОКТОР ИСКАЙРН

 

К утру ей должно быть значительно менее больно.

К счастью, у меня есть несколько часов, прежде чем мне придётся отвечать за использование отблеска души на ней и за то, что я стоял в единственной комнате, которую она мне прямо запретила. Я ожидаю обвинений. Почти наверняка будет крик. И, возможно, если фортуна особенно немилостива, та железная кочерга, которую она упорно называет тростью, наконец будет использована по назначению, для которого она её, совершенно очевидно, держала.

Я смотрю на неё, где она лежит, тихо похрапывая, одна рука закинута над головой, волосы неопрятно разметались по подушке, затем позволяю взгляду спуститься ниже, к грязи, затвердевшей вокруг подола её юбок, и сапогам, всё ещё покрытым коркой с болота. Мне следовало бы их снять. Она будет достаточно раздражена, когда проснётся, и без того, чтобы обнаружить половину дороги, втоптанную в её одеяла.

Но если она откроет глаза и обнаружит, что её сапоги исчезли, подозреваю, грязь станет наименьшей из моих забот, особенно если она решит, что я позволил себе вольности с юбками, прикрывающими ту самую ногу, которую она запретила мне трогать.

Какое бы объяснение я ни предложил, оно, вероятно, очень быстро умрёт под обвинениями совершенно иного рода. Так что сапоги могут остаться.

Я стягиваю стёганое одеяло с изножья кровати, натягивая его на провинившиеся сапоги и подтягивая к её горлу. Я тщательно подтыкаю края к матрасу, запечатывая сквозняк, пробивающийся через закрытое ставнем окно.

— Спите хорошо, аптекарь, — бормочу я.

Я оставляю чайник свежей воды у очага, предвидя жажду, которая неизбежно последует за работой отблеска, затем отступаю назад в темноту.

Аптекаря не потревожат до рассвета.

У меня же есть дела.