» Любовные романы » » Читать онлайн
Страница 53 из 144 Настройки

Босые ноги шлёпают по лестнице внизу, и Искайрн поднимает голову, последние крапинки исчезают под его перчаткой. К тому времени, как Мелисса достигает площадки, не остаётся ничего, кроме человека без руки, который выглядит значительно лучше, чем пять минут назад. Не хорошо, ни в коем случае, но на его щеках есть цвет, который не зелёный, и он дышит.

Искайрн убирает руку с груди Люка и тянется за окровавленным льном, будто ничего отдалённо необычного не произошло. Я следую его примеру, поворачиваясь к Мелиссе, когда она спешит через дверной проём с охапкой одеял.

— Хорошо. Положи тёплые камни сюда.

Она движется к кровати, и я отступаю, чтобы дать ей место, хотя мои мысли всё ещё заняты теми прекрасными маленькими крапинками синего.

Мне придётся попросить Искайрна показать мне это снова.

Предпочтительно, когда мы только что не отпилили человеку руку.

— Это истощает вас? — спрашиваю я, отковыривая упрямый кусочек скорлупы от варёного яйца, которое Мелисса вложила мне в руку перед нашим уходом.

Яйцо уже совсем остыло, но я всё равно откусываю, глядя на него. Синевато-серое небо послеполудня ложится на его янтарные стёкла. Он не выказывает никаких признаков усталости, пока его сапоги размеренно хрустят по замёрзшей овечьей тропе, а кровь с руки Люка уже засыхает в жёсткую чёрную корку на передней стороне его кожаного фартука.

— Отдавать это? — уточняю я, проглатывая кусок. — Свет.

— Чашка воды, взятая из цистерны, не опустошает колодец, — говорит он гладко, слова приглушены между ветром и его маской. — Хотя я предпочитаю не иметь привычки проливать его на каждого пастуха, который не может справиться со своими ножницами.

Я отковыриваю ещё кусочек скорлупы ногтем.

— Спасибо, кстати. За то, что показали мне отблеск души.

Его клюв слегка поворачивается ко мне.

— Вы попросили меня что-то сделать.

— Да, и люди отказывали мне в совершенно разумных просьбах. Обычно Гидеон, хотя, честно говоря, большинство моих просьб связаны с тем, чтобы он оставил церковь и занялся более полезным делом.

— Мне трудно представить, чтобы кто-то отказал вам в чём-либо.

Я бросаю на него косой взгляд, пытаясь решить, сделал он мне комплимент или оскорбил. Но прежде чем я успеваю потребовать уточнения, овечья тропа выплёскивается у старой мельницы и раздваивается вокруг зарослей голого ольшаника. Когда мы шли этой дорогой раньше, она была вполне проходимой, утренний мороз держал землю твёрдой под нашими сапогами. Где-то за эти часы холод ослаб ровно настолько, чтобы поверхность размягчилась, и после нас через неё прогнали отару — сотни маленьких копыт взбили землю в чёрную, промокшую кашу до самого ручья.

Мой желудок проваливается, когда я смотрю в другую сторону. Та тропа гораздо приятнее. Гравийная и благословенно плоская, хотя почти на милю длиннее.

Я прекрасно знаю, что должна выбрать её, но всё же стою на месте.

Потому что она идёт прямо мимо колодца.

Нет, ты ведёшь себя глупо.

Билли Мерсер исчез. Девочка, которую он столкнул в тот колодец, — не та женщина, что стоит здесь сегодня, и ничего не ждёт рядом с ним теперь, кроме мёртвого мха и каких-нибудь жуков, поселившихся в трещинах. Мне тридцать один год. Я провела день, помогая отрезать человеку руку от тела. Я не буду подвергать себя опасности на скользкой ловушке смерти из-за дыры в земле.

Чума побери.

Я заставляю себя двигаться, но прежде чем успеваю сделать больше двух шагов, Искайрн встаёт у меня на пути, и я почти врезаюсь в его окровавленную грудь.

— Что вы делаете?

Он смотрит мимо меня к ручью.

— Идите нижней дорогой.

Моя бровь поднимается.

— Вы каким-то образом не заметили её состояния? Грязь выглядит достаточно глубокой, чтобы потерять ребёнка средних размеров, а моя нога уже заставляет меня платить за сегодняшний день.

— Вы справитесь.

— О, превосходно. Тогда решено. — Я переношу вес, пытаясь унять боль в ноге. — А теперь отойдите. Я вымотана, а эта дорога плоская и гораздо меньше рискует закончиться тем, что я лицом в канаве.

— Я предпочёл бы пойти нижней тропой.

Я смотрю на него мгновение, затем бросаю взгляд мимо его плеча к мельнице.

— Почему? Она вас пугает? Вы всё это время скрывали какую-то ужасную историю с мукой?

— Мельничная пыль забивается под стёкла, — говорит он. — И как только она проникает в клюв, от неё поразительно трудно избавиться.

Медленно я поворачиваюсь обратно к нему.

— После всего, что я видела, пыль — это то, где вы проводите черту? Мы не будем заходить внутрь мельницы. Её даже не использовали годами.

— Я научился её не недооценивать.

Я сжимаю губы.

— Это, возможно, худшее оправдание, которое я когда-либо слышала. Отойдите.

Он не отходит.

Так что я пытаюсь пойти налево, только чтобы в последний момент метнуться направо. Искайрн сразу это понимает и смещается со мной, один лёгкий шаг снова ставит его прямо на моём пути. Я сверлю его взглядом, и одно нелепое мгновение ни один из нас не двигается.

Затем я пытаюсь с другой стороны.

Он тоже.