» Любовные романы » » Читать онлайн
Страница 33 из 144 Настройки

— Крепкий отвар болотной мяты и казацкого можжевельника подошёл бы лучше всего, — замечает Искайрн от подножия кровати. — С последующей мерой настойки мака, чтобы справиться с болью, когда начнётся изгнание. Скажите мне, Офелия Хэрроу, вы выращиваете свой казацкий можжевельник или должны выменивать сушёные листья?

Я встречаю его взгляд.

— У меня в саду есть куст. Он довольно хорошо переживает морозы.

— Превосходно, — говорит Искайрн, наклоняя бледный клюв в лёгком кивке. — Тогда мы могли бы опорожнить матку к ужину.

Билли издаёт слабый, сдавленный звук в глубине горла. Он прижимает малыша крепче к бедру, его глаза дико мечутся между возвышающимся лекарем и старой девой, которую он так охотно ненавидит.

— Нет, — давится Билли, отступая на шаг. — Нет, нет. Оставьте это в ней.

— Вы уверены? — спрашивает Искайрн. — Вы казались довольно недовольны имбирём.

— Имбирь подходит! — пищит он.

Жёлтая дверь едва успевает закрыться за нами, как я смеюсь. Я пытаюсь это проглотить — правда пытаюсь. Но это только делает хуже, и к тому времени, как мы проходим несколько ярдов по Масляному переулку, у меня одна рука на рту и слёзы щиплют уголки глаз.

— Вы не жалуете Уильяма Мерсера, — говорит Искайрн, когда последний мой смех наконец начинает стихать.

Я вытираю под одним глазом тыльной стороной ладони и прячу замёрзшие пальцы обратно в плащ.

— Что вас навело на эту мысль? Крик на улице или та часть, где я угрожала избавить его жену от их нерождённого ребёнка?

— Я подозревал, что за этим утром кроется нечто большее. — Он укорачивает шаг, чтобы поспеть за мной, пока я хромаю по слякоти.

— Обычно так и есть, в такой маленькой деревне. Билли и половина мужчин, с которыми он пьёт, находили причины не любить меня столько, сколько я себя помню. Они справлялись достаточно хорошо, когда я была ребёнком и мало что делала, кроме как существовала там, где они могли меня видеть; потом я выросла и дала им материал получше. Я так и не вышла замуж, у меня есть характер, и я отказываюсь склонять голову просто потому, что мужчина этого ждёт.

— И Уильям Мерсер возражает против этого?

— Билли Мерсер возражает против большинства вещей, когда их делает женщина. — Я смотрю на него. — Мужчины, кажется, поразительно любят верить, что то, что висит у них между ног, даёт им право править остальными из нас.

— Очень амбициозное количество ответственности для такого маленького органа.

Я давлюсь смехом.

— Вы чувствуете то же самое, доктор Искайрн?

— Что он маленький?

— Что вы выше меня, потому что вы мужчина.

— Нет. — Его ответ идёт без колебаний. — Если бы я хотел заявить о превосходстве над вами, Офелия Хэрроу, у меня уже есть немалое преимущество в росте. Вряд ли есть нужда советоваться с моим членом по этому вопросу.

Самый уродливый фырк-смех вырывается из меня и складывает меня почти пополам, бросая мой следующий шаг так сильно, что мой сапог скользит по слякоти. Моё бедро подводит меня, смех переходит в испуганное проклятие, когда Искайрн ловит меня за руку, прежде чем я успеваю упасть на дорогу.

— Держитесь, — говорит он.

Обычно я возражала бы из принципа. Вместо этого я проскальзываю рукой в изгиб его руки и позволяю ему принять часть моего веса.

Некоторое время есть только влажный хруст наших сапог в слякоти и далёкий, пронзительный визг детей в следующем переулке — который я искренне надеюсь, не имеет ничего общего с той чёртовой крысой.

— Гидеон ждёт, что я буду святой, — признаюсь я тихо, и физическая близость внезапно делает опасное лёгким говорить правду. — Он верит, что аптекарь должен лечить жестоких и добрых точно одинаково нежными руками, и что я никогда не должна держаться за злобу. Но я не святая. Иногда я просто хочу сказать мужчине, чтобы он шёл и повесился.

Я готовлюсь к лекции о святой милосердии или к тому, что он станет настаивать, будто истинный целитель оставляет личные обиды за дверью больничной палаты. Вместо этого его рука напрягается, поддерживая меня, пока мы преодолеваем скользкий участок ледяной грязи.

— Из святых выходят ужасные целители, — говорит Искайрн. — Они заботятся больше о собственных душах, чем о телах, истекающих кровью перед ними.

Он поворачивает голову вниз.

— Быть совершенным — бесчеловечно. Вам позволена ваша злоба, Офелия Хэрроу. Если мужчина имеет обыкновение вести себя как свинья, вы не обязаны обращаться с ним как с джентльменом.

Порочное тепло расцветает в моей крови.

Ему всё равно, что я злобна, он не ждёт доброты просто потому, что я ухаживаю за больными. Он, кажется, совершенно доволен тем, что позволяет мне изливать свою желчь и продолжать идти рядом со мной.

В этом есть своеобразная свобода. К тому же, если бы я действительно была в сговоре с Адом, у Билли Мерсера десять лет назад выскочили бы нарывы, и это избавило бы нас всех от массы хлопот.