» Фэнтези » » Читать онлайн
Страница 24 из 31 Настройки

Из окна Верхней караульни видна Арочная площадь, вся, до решётки. Я подошёл будто бы погреть руки у печи и поглядел. Площадь лежала пустая и белая. У пяты Третьей арки чернела башня, низкая, круглая, как забытый на снегу котелок, и перед её дверью стояли двое с алебардами, лицом ко мне. Между ними, поперёк двери, наискось, темнел брус. Отсюда он казался не толще спички.

Шесть дней назад я не взглянул бы на него дважды. Теперь я знал, что за брусом засов, за засовом круглая комната с холодной печкой, а за лежанкой в стене дыра, из которой тянет вниз.

— Смирно стоят, — заметил Бор, тоже будто бы про печь.

— А чего им, — отозвался молодой сержант. Он размяк от пирога и стал разговорчивей. — Стой да стой. Это нам беспокойство. Вчера под вечер приходили с Соляного подворья, двое, с бляхами кордона. Не по делу, говорят, так, для счёта. Сколько у вас людей, сколько алебард, кто из десятников какому капитану присягал. Я говорю: в лишние дни счёта не ведут. Они говорят: мы и не ведём, мы запоминаем.

— И ты сказал?

— А чего не сказать, сержант? Это не тайна. Двадцать два человека, шестнадцать алебард, — он пожал плечами. — Они и в Рыночном были, и у вас, в Нижнем. Всех обошли.

Бор ничего не ответил. Он смотрел в окно, на брус, и жевал ус.

В Заречный мы шли через реку, по Нижнему мосту. Бор замедлил шаг на середине и показал мне глазами: тут. Мост как мост, каменный, в четыре пролёта, перила в инее. На снегу у перил было натоптано, и в одном месте, у третьего фонаря, натоптано гуще, и там же, на камне парапета, темнело небольшое бурое пятно.

— Клаусово ухо, — Бор поморщился. — Или его нос.

Король Хальвена дрался на этом месте с ортенской стражей в одиннадцатом колоколе воровской ночи, ударил стражника в ухо и получил сдачи. Я попробовал это себе представить и не смог. Тот, кого я видел тридцатого на площади, шёл к башне так, будто под ногами у него не снег, а собственная подпись.

Внизу, под мостом, чернела вода. Сойма в этом месте не замерзает до Второго месяца: течение. От Дровяной пристани тянуло сырым деревом, и у причала стояли две барки, вмёрзшие в припай бортами. На одной горел огонь в жаровне.

— Река открыта, — Бор проследил мой взгляд. — Ворота для груза закрыты, а река нет. Про реку в обычае ничего не сказано: когда его заводили, тут, надо думать, реки не было. Или была другая, — он сплюнул через перила. — Запомни. Если мне надо вывезти из города человека в лишние дни, чтобы ни один караул не спросил, я везу водой.

В Заречном околотке было трое, и все трое из Заречной артели. Они сидели в срубе с земляным полом и, увидев в оконце чужое лицо с пирогом, сперва обругали Бора, потом пирог взяли.

— Вы, дядя, передайте там, на вашем берегу, — окликнул один, щербатый, с завязанной головой. — Тесская, которую мы на зиму взяли. Сойка. Кто её увидит, пусть скажет: Заречные считаются. Она под нашим именем на чужом дворе сидела, наш двор за неё Моху пять арок должен, а доли не снесла. Ни петли.

— Я не в артели, — ответил Бор. — Мне передавать некому.

— А вы просто скажите. Громко. Она услышит. Она всё слышит.

Мы вернулись через мост к шестому колоколу, когда солнце, которого с утра не было видно, обозначилось над крышами бледным пятном и стало садиться. Бор считал на ходу, загибая пальцы в рукавице.

— Нижний шесть. Рыночный девять. Верхний пять. Заречный трое. Двадцать три.

— И ни одного.

— И ни одного. Двадцать три задержанных в четырёх холодных, я видел каждого в лицо, и у каждого спросил имя, и ни один мне не соврал, потому что врать в оконце незачем, — он опустил руку. — Значит, он его соседям не сдавал.

— Значит, дворец, Соляное подворье, река. Или никуда не ходил.

— Дворец нет: тогда бы принцесса знала. Соль нет, — Бор шёл, глядя под ноги. — Я всё думаю про его глаза. Ты видел человека, который продал? У того глаза спокойные. Он своё получил и спит. А этот третьи сутки не спит.

— Тогда наверху. За дверью, которую он запер на два оборота.

— Или в реке, — возразил Бор очень ровно. — Тогда он тоже бы не спал.

Я не ответил. Мы оба подумали об этом ещё на мосту, над бурым пятном, и оба промолчали.

* * *

На Старых Весах камешек лежал на подоконнике, как лежал. Бумажки под ним не было.

Я поглядел на снег под окном. Нетронут. Поглядел вверх, на карниз, на водосточную трубу у угла дома. С трубы свисала сосулька, целая. Как она это делает, я не понимал.

— Взяла, — Никс встретил нас у окна. Он просидел дома весь день, по уговору, на третьей ступеньке, откуда видно и дверь, и окно. — Я не видал когда. Я моргнул.

— Ответила?

— Не. Взяла и думает, — он не выглядел огорчённым. — Она быстро не отвечает. Она в Одиннадцатом трое суток вокруг дома ходила, прежде чем влезть. Я потом по следам на крыше счёл.