» Фэнтези » » Читать онлайн
Страница 27 из 31 Настройки

— Господин Вельд. Госпожа Рейн, я полагаю? Совладелица, с начала Одиннадцатого, я видел вывеску. Маттео Корво. Третий сын, — он поклонился обоим одинаково. — Садитесь, прошу. Вы не поверите, как тоскливо в этом городе шесть дней подряд. У нас в Тессе нет Лишней недели. У нас лишние дни раздают по одному, после каждого второго месяца, и никто их не замечает. А здесь их собрали в кучу, заперли город и сидят. Я третий год не могу привыкнуть.

Он сам налил кофе: сперва себе, отпил, потом нам. Я заметил и оценил.

— Зачем их собрали, вы не знаете? — спросила Адель.

— Я спрашивал у мерных отцов. Мне ответили: чтобы год сошёлся. Я банкир, я понимаю, когда мне отвечают про баланс вместо причины, — он сел, придвинул к себе счёты и положил на них ладонь, не щёлкая. — Но я звал вас не за этим. Я звал вас не за чем: мы не ведём дел. Мы пьём кофе и говорим о знакомых. У нас с вами есть общий знакомый, господин Вельд. Яспер Док.

— Как он?

— Жив. Благодарю, что спросили, обычно не спрашивают. Его лодка пришла в Тесс в середине Двенадцатого. Он теперь считает бочки в Нижнем порту. Дом не убивает своих: это дурно сказывается на найме. Дом понижает, — Корво улыбнулся. — Он был мне двоюродный дядя по матери, и в детстве я его боялся. Восемнадцать лет он вёл для Дома затонскую линию, и вёл хорошо. Потом приехала контора из Ортена с писарем и шкатулкой, и линии не стало. Вы обошлись нам в одиннадцать тысяч арок годового оборота.

— Я вручал грамоту.

— Вы вручали грамоту. Я на вас не в обиде. Я третий сын, обижаться мне по чину не положено, положено считать. Я счёл: человек, который смог это сделать, стоит дороже, чем убыток от того, что он сделал, — он наклонил голову набок. — У вас осталась печать Яспера.

— Осталась.

— Она при вас?

— Нет.

— Разумеется, — он, кажется, был доволен. — Она недействительна с восьмого Двенадцатого: Дом разослал отзыв. По ней нельзя получить ни петли. Но на ней наше имя, а я не люблю, когда наше имя лежит в чужом столе. Первого числа, когда можно будет говорить о делах, я предложу вам за неё триста арок. Говорю заранее, чтобы вы успели решить, что это слишком много за кусок камня, и задуматься почему.

Триста. Столько же, сколько за короля.

— Я задумался, — ответил я.

— Не спешите. До первого четыре дня.

Он отпил кофе. Мы тоже. Кофе был густой, горький, с чем-то пряным; после Ладеня я не пил настоящего и успел забыть, что он делает с головой. Мысли стали короче и ясней.

— Вы сказали вашему человеку, что мне любопытно, почему меня видели на Золяном спуске, — начал я. — Мне любопытно.

— Конечно, — Корво поставил чашку. — Видите ли, господин Вельд, в лишние дни в этом городе всё подпёрто, и правды не узнаешь ни с одного парадного крыльца. Правда ходит чёрным ходом. У дворца чёрных ходов три: кухонный двор, прачечная калитка и Золяной спуск. На каждом у меня сидит человек. Он ни о чём не спрашивает: в лишние дни не спрашивают. Он считает. Сколько вошло, сколько вышло, с чем.

— Зачем?

— Затем, что первого числа у Дома в этом городе большой день, и я хочу знать заранее, каким он будет. Вчера, в четвёртом колоколе, по Золяному спуску поднялся порожный, старик Келль. За ним четверо чужих. Крупный мужчина с выправкой стражника. Молодой человек, который ставит ногу так, чтобы не скрипнуло. Дама в очках. И вы, — он загибал пухлые пальцы. — Спустя полколокола по той же лестнице прошла женщина в кухонном плаще с пустым зольным ведром. Мой человек особо отметил ведро. Он тридцать лет служил в хорошем доме и заметил мне: «Эта женщина ни разу в жизни не несла ведра. Она держит его, как ридикюль».

Адель под столом наступила мне на ногу. Я не шевельнулся.

— Ещё спустя колокол женщина вернулась. Порожный вернулся с пустой посудой. Крупный мужчина ушёл один. А вас троих, господин Вельд, мой человек так и не дождался. Вы вошли и не вышли, — серые глаза смотрели на меня с приязнью. — Он очень огорчён. Он считает, что просмотрел.

— Он просмотрел, — ответил я. — Мы вышли прачечной калиткой.

— На прачечной калитке у меня тоже сидят.

— Значит, и там просмотрели. Печники уходят, когда кончили.

— Печники.

— В башне дымила печь. Порожный не может войти, он позвал людей. Печник в затворе не грех: он не через порог, он в окно.

— И ваша контора чинит печи.

— Моя контора берёт то, чего не берут другие. Печника в первый лишний день в Ортене не сыщешь за арку. Нас сыскали.

Корво смотрел на меня долго. Потом рассмеялся, тихо, с удовольствием, и хлопнул ладонью по счётам, так что янтарь брякнул.

— Прекрасно. Если бы я записывал, я бы так и записал: «Чинили печь». Я не записываю. Я даже не скажу вам, что я об этом думаю, потому что тогда это станет разговором о деле. Я скажу только, что думаю не я один. По Золяному спуску в эти дни считают трое. Мой человек. Человек в сером кафтане с серебряной пряжкой, очень терпеливый, он сидит там девятый год. И со вчерашнего дня двое с бляхами Соляного кордона, которые сидеть не умеют и всё время топчутся, — он развёл руками. — Примите как любезность. Не ходите больше той лестницей.