» Фэнтези » » Читать онлайн
Страница 29 из 31 Настройки

— Без вручения, — повторил я.

— Без вручения. Если он не выйдет, мне не нужны ни вы, ни свидетели, ни площадь. До новой присяги по вашему Уложению правит совет трёх палат. Долг ложится на совет. Совет не король: в совете трое, и у каждого своя выгода. С советом Дом договорится за одно утро.

— С одним из троих вы уже договорились.

Я бросил это наугад. Вернее, не совсем: я вспомнил строчку в королевской тетради. «Венц был двадцать девятого».

Корво открыл глаза.

— Советник Венц пил кофе на вашем месте двадцать девятого числа, после полудня, — ровно произнёс он. — В тот день ещё можно было говорить о делах. Мы говорили о делах. Я не скажу о каких: это было бы нескромно по отношению к гостю. Скажу то, что вы сочтёте сами, когда вернётесь домой, у вас ведь сидит за столом бывший мерщик. Соляные откупа — это право собирать то, что платят за соль. Собирает Соляная палата: у неё кордон, мерщики, клейма, весовые. Дому Корво не нужны клейма. Дому нужен доход. Если откупа перейдут к Дому, собирать будет та же палата, теми же людьми. Только платить она будет не во дворец, а на Монетную. За труды ей причитается доля.

— Большая, чем сейчас.

— Сейчас она служит короне за жалованье, — он снова улыбался. — И ещё одно, раз уж вы так хорошо считаете. В Первом месяце назначен королевский суд по делу города Гельта. Истец город, ответчик Соляная палата. Если город выиграет, палата вернёт ему недоплату за восемнадцать лет, и вернёт из откупов, больше не из чего. Но если к тому дню откупа заложены и взысканы, они уже не палаты и не короны. Они Дома. А Дом Корво в деле Гельта не ответчик. Дом никакого города не стирал.

— Дом восемнадцать лет возил в него зерно по цене в четыреста пятьдесят раз выше рыночной, — возразила Адель.

— Через приказчика, который понижен и считает бочки. Дом скорбит.

Он произнёс это без насмешки, и оттого вышло хуже.

Я допил кофе. Гуща на дне лежала ровно, как песок на площадке под башней.

Всё сходилось, и сходилось нехорошо. Венцу не нужно было красть короля. Венцу довольно было, чтобы король не вышел, или вышел без ларца, или вышел и не смог заплатить: во всех трёх случаях соль уходила с дворцового холма. В первых двух заодно уходила власть. Корво тоже не нужно было красть. Корво сидел в розовом доме, пил кофе и ждал колокола, а на трёх чёрных ходах у него сидели люди и считали вёдра.

Ни тот, ни другой не знали, что башня пуста. Иначе Корво говорил бы со мной не о вручении.

Или знал и говорил именно так, чтобы я думал, что не знает. С человеком, который первым отпивает из собственного кофейника, я бы не поручился ни за то, ни за другое.

— Вы спрашивали про «покуда», — вдруг произнесла Адель.

Я не спрашивал. Спрашивал Реддик, дома, час назад. Она глядела на Корво поверх очков, и лицо у неё было любезное и рассеянное: такое она делает на экзамене, когда знает ответ и хочет, чтобы экзаменатор проговорился первым.

— То есть не вы. Простите. Мне говорили, что в тесских договорах всё важное начинается с «буде» или с «покуда». «Буде» я слышала. Оно очень красивое.

— Вам говорил человек, который взыскивал по нашим распискам, — отозвался Корво с живостью. — Это правда. «Покуда» у нас в одиннадцатой. Она скучная, её никто не слушает.

— Я люблю скучное. Я четыре года учила исчисление.

Он засмеялся. И прочёл: тем же распевом, с закрытыми глазами. Третий сын хвалился отцовским замком.

— «Залогом по сему договору служат соляные откупа короны, все и всякие, покуда таковые принадлежат короне по присяге её палатам; и ни продать их, ни подарить, ни уступить иному лицу до полной уплаты должник не волен».

— Не волен, — повторила Адель. — Понятно. Это чтобы он не продал соль кому-нибудь ещё, пока должен вам.

— Именно. Отец знал королей.

— А что значит «по присяге её палатам»?

— То и значит. Соль в Хальвене королевская не сама по себе. Король при вступлении присягает палатам, палаты признают за ним откупа. Так в вашем Уложении, не в нашем. Отец записал, как есть, чтобы никто не сказал потом, будто закладывали чужое.

— Благодарю, — Адель взяла чашку.

Я смотрел на неё и видел, что нитка завязана. Обе статьи лежали у неё в голове слово в слово, и к ночи они будут лежать в голове у Реддика.

Корво проводил нас до окна. На балконе было черно и морозно; слуга с фонарём ждал внизу лестницы.

— Двести за вручение, триста за печать, — негромко произнёс третий сын мне в спину. — Первого числа, после колокола. Это пятьсот арок за одно утро, господин Вельд. Я справлялся: ваша контора за шестнадцать месяцев не заработала столько чистыми.

— Вы хорошо справлялись.