— Я хочу того, что лучше для тебя, — честно говорю я. — И я не знаю, что это.
— Мне нужно быть там, — говорит Бет, и ее голос тверд, несмотря на страх, который я вижу в ее глазах. — Мне нужно увидеть, как все закончится. Мне нужно это завершение.
Сафи сжимает ее руку. — Ты уверена? По-настоящему, действительно уверена?
— Я уверена. — Бет смотрит на всех нас. — Я в ужасе. Но я уверена.
— Тогда мы выезжаем в 7:15, — подтверждает Себ. — Надень темную, удобную одежду. Ничего, что сковывает движения. И, Бет... — он ждет, пока она встретится с ним взглядом, — ...ты выполняешь каждую инструкцию, которую даем тебе мы с Мэттью. Без исключений. Твоя безопасность — приоритет.
— Я понимаю.
Все четверо сидят в тяжести того, что должно произойти. Через несколько часов мы будем на складе в Южном Лондоне. Алекс прибудет, ожидая деловой встречи. И он уедет в мешке для трупов.
И Бет будет смотреть на все это.
Я смотрю на нее — женщину, в которую я каким-то образом влюбился, выжившую, которая выбирает встретиться со своим демоном в последний раз — и посылаю безмолвную молитву тому, кто, возможно, слушает.
Пусть это будет то, что ей нужно. Пусть это даст ей то завершение, которое она ищет. И, пожалуйста, пусть она выйдет из этого испытания, не растеряв себя.
Потому что я не уверен, что сделаю, если это сломает ее.
Часть вторая ♥
Глава двадцать седьмая
Бет
Темные спортивные штаны ощущаются неправильно на моей коже — слишком повседневно для того, что мы собираемся делать, но абсолютно правильно для практичности ситуации. Темный верх. Темная шапка-бини, низко надвинутая на волосы. Я выгляжу так, будто собираюсь совершить преступление, что, полагаю, и должно произойти.
Я ловлю свое отражение в окне машины, когда Мэттью открывает двери. Я выгляжу иначе. Не испуганной, не сломленной, не жертвой.
Я выгляжу решительной. Готовой.
— Ты в порядке? — спрашивает Мэттью, когда я сажусь на пассажирское сиденье.
— Мм? Да. Да. Я в порядке, обещаю. — Я пристегиваю ремень, знакомый щелчок заземляет меня в реальности того, что мы собираемся сделать.
— Спасибо, что выехал со мной пораньше. Я знаю, мы не должны быть на складе до 7:15, но мне нужно было... двигаться. Ехать. Сделать что-то, чтобы выпустить часть этой энергии. — Быстро выпаливаю я.
Мэттью смотрит на часы. Сейчас только пять вечера. У нас больше двух часов до того, как нужно быть на месте.
— У них с Сафи все равно есть дела. Дай я напишу ему, чтобы предупредить.
Он достает телефон и быстро печатает. Ответ приходит почти сразу.
— Он говорит, что все нормально, если мы будем на месте ровно в 7:15. Не позже. — Мэттью внимательно смотрит на меня. — Ты уверена? Мы могли бы остаться здесь, где безопасно и тепло...
— Я уверена. Пожалуйста. Мне нужно двигаться сейчас.
Он кивает и заводит двигатель. Его урчание заполняет тишину между нами, я смотрю, как ворота Себа открываются перед нами. В зеркале заднего вида я вижу, как Сафи и Себ садятся в другую машину.
Уже так темно. Зимой в Великобритании солнце садится нелепо рано, и в пять вечера кажется, что уже полночь. Уличные фонари отбрасывают жидкие золотые лужи на мокрый асфальт, пока Мэттью выезжает из жилого района на главную дорогу.
— Куда ты хочешь поехать? — спрашивает он.
— Мне все равно. Просто веди.
Мое желание — его команда. Он ведет. На юг, в основном, поскольку это направление, в котором нам все равно нужно двигаться, но выбирая что-то вроде живописного, но не совсем, маршрута. Это позволяет избежать автомагистралей в пользу дорог класса А, которые петляют по более темным окраинам Лондона, через районы, которые являются частью города, частью сельской местности, частью индустриальной пустоши.
Обогреватель включен, гонит теплый воздух, борющийся с холодом, просачивающимся через окна. Мои руки на коленях, и я понимаю, что не дрожу. Я ожидала, что к этому моменту буду в ужасе, буду сомневаться в своем решении, буду скатываться в панику от того, что собираюсь увидеть.
Но нет.
Я спокойна. Жутко спокойна. Как будто какая-то часть меня уже примирилась с тем, что должно произойти.
— Как ты себя чувствуешь? — Мэттью нарушает тишину примерно через десять минут езды.
— Хорошо, — отвечаю я, понимая, что я действительно так думаю. — На самом деле очень хорошо.
Он скептически смотрит на меня. — Ты собираешься смотреть, как кто-то умирает, Бет. «Очень хорошо» кажется необычной реакцией.
— Я знаю. Но я чувствую... — Я ищу правильные слова. — Облегчение. Почти воодушевление. Это ужасно?
— Воодушевление? — Его голос осторожно нейтрален, не осуждает, но явно удивлен.