— И ты все время остаешься позади нас, — добавляет Себ. — Ты не приближаешься к Алексу, если мы явно не говорим тебе, что это нормально. Ты не говоришь с ним, не смотришь на него, если мы не говорим. Бет, мне не нравится отнимать у тебя контроль, но мы с Мэттью исключительно хороши в том, что делаем, и часть того, что делает нас таковыми, — это контроль над переменными. Абсолютный.
— Я могу это сделать. — Мои слова резкие и прямые.
— И если в любой момент ты захочешь выйти, если это станет слишком тяжело — я немедленно увезу тебя домой, и Себ закончит работу один, — продолжает Мэттью. — Никаких осуждений. Ты просто говоришь мне, что тебе нужно уйти, и мы уходим. Твое благополучие важнее, чем то, станешь ли ты свидетелем его кончины.
— Хорошо, — соглашаюсь я.
Сафи смотрит между нами, явно недовольная. — Мне это не нравится. Но если это то, что тебе нужно...
Она поворачивается к Себу. — Ты защитишь ее. Вы оба. Если с ней что-то случится...
— С ней ничего не случится, — обещает Себ. — Клянусь, Сафи.
Окончательность разговора оседает на нас. Мы приняли решение — ужасное, безвозвратное решение.
— Когда? — спрашиваю я.
— Скоро, — говорит Себ. — Мне нужно уладить некоторые детали. Несколько дней, может, неделя.
— Хорошо. — Я делаю еще один глубокий вдох. — Хорошо.
Рука Мэттью находит мою, сжимая мягко. — Ты уверена в этом, Бет? Действительно уверена? Потому что когда все будет сделано, ты не сможешь этого отменить.
Я думаю о лице Алекса на экране ноутбука. О трех неделях флешбеков и панических атак. О том, как он украл части меня, которые я все еще пытаюсь вернуть. О несправедливости того, что он живет своей жизнью, пока я едва могу спать по ночам.
И глядя на троих людей в этой комнате — Мэттью с его защитной интенсивностью, Себа с его холодной эффективностью, Сафи с ее неохотным пониманием — я знаю, что они позаботятся о том, чтобы это произошло.
Монстр под моей кроватью скоро будет устранен навсегда.
И тогда, возможно, наконец, я смогу спать по ночам.
— Я уверена, — говорю я, и мой голос не дрожит. — Мне нужно, чтобы он исчез.
Глава двадцать шестая
Мэттью
Мы работаем круглосуточно уже три дня подряд, и я сплю в общей сложности около четырех часов. Гипс на руке делает все сложнее, но мы с Себом вошли в ритм, который приходит от многих лет совместной работы.
Склад в Южном Лондоне был подготовлен. Маршрут спланирован. Группа уборки проинструктирована. Каждая деталь учтена, каждая переменная управляема. Это то, что делает Себ — что мы оба делаем — когда ставки так высоки. Мы не оставляем ничего на волю случая.
Я сижу в кабинете Себа, просматривая план этажа в третий раз, когда он пододвигает ко мне через стол чашку кофе.
— Ты протрешь дырку в этой бумаге, — замечает он. — Мы просматривали все дюжину раз. План надежен.
— Я знаю. — Но я не поднимаю взгляда от документа. Поднять взгляд значит признать то, что мы собираемся сделать. То, о чем попросила нас Бет.
— Мэттью. — Голос Себа становится тверже. — Поговори со мной. Ты напряжен сильнее, чем я когда-либо видел тебя, а это о чем-то говорит.
Я кладу план этажа и откидываюсь на спинку стула, протирая глаза здоровой рукой. Усталость настигает меня, заставляя все казаться слегка сюрреалистичным.
— Я в порядке. — Выдавливаю я.
— Чушь. — Себ никогда не умел ходить вокруг да около. — Ты одержимо проверяешь каждую деталь, почти не ешь, почти не спишь. Это не просто профессиональная дотошность. Это личное.
— Еще бы, Шерлок! — Он серьезно сейчас? — Конечно, это личное. Все в этой ситуации личное способами, которые мне не совсем комфортно рассматривать. — Добавляю я.
— Она будет там. — Бет. Она будет смотреть, как мы убиваем человека. — Как, по-твоему, я должен быть спокоен насчет этого? — Полуспрашиваю я.
— Она сама сделала этот выбор. Мы дали ей все возможности остаться дома.
— Я знаю. Но... — Я замолкаю, не зная, как сформулировать узел эмоций в моей груди. — Что, если это сломает ее? Что, если увиденное разрушит тот прогресс, которого она достигла?
— Тогда мы справимся с этим, — просто говорит Себ. — Но, Мэттью, ты не можешь защитить ее от всего. Иногда людям нужно увидеть, как умирает монстр, чтобы поверить, что его действительно нет.
— Это то, что ты говоришь себе о Сафи и Деймоне?
— Да. Потому что это правда. — Себ наклоняется вперед, его выражение серьезно. — Разница в том, что я не советовался с Сафи сначала, я скрыл, кем на самом деле был Деймон, и чуть не потерял ее навсегда. Но, со временем, оказалось, что ей нужна была определенность. Это было нелегко для нее, и потребовалось время, чтобы переварить, но это дало ей завершение, необходимое, чтобы двигаться дальше. Бет, возможно, нужно то же самое.