Бет скользит вниз по моему телу. Каждый дюйм, который она оставляет, кричит о ее возвращении.
Я смотрю, как она хватается за резинку и стягивает мои спортивные штаны ниже колен.
Мои руки все еще застыли по бокам; я не сдвину их, пока она не даст мне разрешение, мне нужно ее разрешение.
Мой член стоит, как гребаный кедр, готовый к броску.
Моя голова падает на подголовник, я чувствую, как ее теплые пальцы обхватывают мой пульсирующий член.
Она лижет меня, от основания до головки, и я клянусь, что это почти моя погибель. Чувствовать ее горячее дыхание на мне, жар ее языка, кружащего вокруг моей головки, я не могу дышать.
— Бет... Бет... можно мне прикоснуться к тебе?
Я снова поднимаю голову и смотрю, как она кивает, когда ее щеки втягиваются, всасывая и затягивая меня, но этого недостаточно, мне нужно услышать ее.
— Бет... принцесса, пожалуйста, мне нужно, чтобы ты сказала мне... пожалуйста.
Я смотрю, как она расправляет плечи, ее голова двигается мучительно медленно вверх по моему члену, она наклоняет голову.
Глаза Бет встречаются с моими.
Это гребаная пытка, но я не отниму у нее свободу воли...
— Ради Христа, Принцесса, п... пожалуйста, мне нужно услышать тебя.
Я смотрю, как ей удается улыбнуться своими гребаными глазами, маленькая сучка наслаждается этим. (Фан-тас-ти-ка)
Ее припухшие от давления губы теперь касаются головки самодельного орудия пытки Бет... и тогда я слышу «хлопок». Ее рот освобождается от моего члена. Бет снова наклоняется и проводит языком по головке... улыбка медленно овладевает ее ртом. Ртом, который я хочу поглотить, но я не могу, блядь, пошевелиться...
— Мэттью, я хочу, чтобы ты трахнул меня, любил меня, доминировал надо мной... Я не Хрупкая Гребаная Китайская Кукла.
— Господи. — Вырывается из моего горла.
Моя рука поднимается, чтобы запутаться в ее волосах — сначала нежно, пробуя. Она издает одобрительный звук, а затем протягивает свободную руку, берет мое запястье и тянет, показывая мне, что она хочет большего давления, больше контроля, больше интенсивности.
Послание ясно: она не хочет, чтобы я обращался с ней как с хрупкой вазой. Она хочет, чтобы я обращался с ней как с достаточно сильной, чтобы выдержать это, хотеть этого, требовать этого.
Она открывает рот и скользит вниз по мне, и я чувствую заднюю часть ее горла. Я сопротивляюсь желанию двинуть бедрами, взять полный контроль над ее ртом и позволить ей работать в своем темпе. Она издает звук удушья, когда я касаюсь ее горла, один раз, дважды, трижды.
Она гребаная богиня, и я никогда не хочу быть нигде, кроме как с ней. Она отстраняется и покусывает мою головку, и я чувствую, что сами звезды сияют, чтобы я мог видеть ее здесь, мой член блестит от ее слюны, скользя в ее рот и из него. Я громко стону, глядя в ее глаза. Она смотрит на меня — она знает, что дразнит меня.
Я близко — слишком близко, слишком быстро — когда она внезапно отстраняется. Дверь машины открывается, и холодный декабрьский воздух врывается внутрь, шокируя после перегретой кожи.
— Бет, что!... — Я паникую; мне не следовало позволять ей это делать. Это было явно слишком много, слишком быстро, и я напугал ее.
Но она уже вышла из машины, и я смотрю в замешательстве. Дверь водителя открыта, и она там, силуэт на фоне ночи, в шапке-бини и с решительным выражением лица, которое я едва могу разглядеть в тусклом свете.
— Выходи! — Командует она, и в ее голосе слышно веселье.
Я отстегиваю ремень и пытаюсь выбраться из сиденья, но мои штаны упали до лодыжек, и я чуть не спотыкаюсь о них. Смех Бет — искренний, восторженный, безудержный — разносится по тихой проселочной дороге.
— Весьма грациозно, — дразнит она, поддерживая меня руками.
— Это твоя вина, — бормочу я, но улыбаюсь, несмотря на себя. В этом моменте есть что-то идеальное — абсурдность ситуации, человечность. Не какое-то тщательно продуманное соблазнение, а просто два человека, возящихся в темноте и смеющихся над этим.
Она опускается на колени на холодную землю, глядя на меня снизу вверх глазами, полными озорства, желания и решимости.
— Бет, земля... она ледяная. Тебе не нужно...
Она берет меня обратно в свой рот, и я кладу здоровую руку на затылок и мягко двигаю бедрами. Слезы выступают в уголках ее глаз. Я чувствую, как мой член отскакивает от задней стенки ее горла...
— Бляяяядь, Бет! Да, принцесса, соси, втяни эти щеки для меня... смотри на меня, когда делаешь это.
Единственный звук, окружающий нас, — это звуки, которые Бет издает, поедая мой гребаный член. Я не хочу знать, где она научилась заставлять меня забывать свое имя или как дышать, но, черт возьми, принцесса... просто, черт возьми.
Я вижу, как уголки ее рта блестят от смеси моей предсеменной жидкости и ее слюны. Я провожу пальцами здоровой руки по вытекшей жидкости, покрывая свои пальцы, я вижу, как она наблюдает за мной.