Я снова в том клубе, смотрю, как он улыбается мне. Чувствую, как комната начинает наклоняться, когда наркотик начинает действовать. Переживаю тот беспомощный ужас, когда мое тело отказывается подчиняться.
По моей коже ползет холодок. Я снова чувствую его на себе, чувствую его вес, надругательство. Фантомные ощущения настолько яркие, что мне хочется вцепиться ногтями в собственные руки, чтобы они прекратились.
— По...поверни это... — Слова застревают в горле. — Поверни обратно. Пожалуйста.
Себ немедленно разворачивает ноутбук к себе, изображение исчезает из моего поля зрения. Но слишком поздно. Урон нанесен. Я все еще вижу лицо Алекса в своем сознании, все еще чувствую, как у меня упало сердце, когда я узнала его. Это лицо, которое так обаятельно улыбалось, планируя разрушить меня.
Я снова грязная. Чувствую его руки на себе, чувствую надругательство так же свежо, как если бы это случилось вчера, а не три недели назад. Мое дыхание становится слишком частым, слишком поверхностным, и я знаю, что скатываюсь в паническую атаку.
Края моего зрения сереют. Мои руки дрожат. Я слышу, как мое сердце колотится в ушах, заглушая все остальное.
— Бет. — Голос Мэттью прорезает хаос. — Посмотри на меня.
Я поворачиваюсь к нему, мое зрение затуманено слезами, которых я не заметила, что они текут. Его лицо спокойное, ровное, якорь в шторме, который грозит утащить меня на дно.
— Можно прикоснуться к тебе? — Его слова — едва слышный шепот, но такие громкие для меня.
Я киваю, не доверяя своему голосу. Не уверенная, что смогла бы говорить, даже если бы захотела.
Его рука — та, что без гипса — поднимается, чтобы коснуться моего лица, заземляя меня. Тепло его ладони на моей щеке реально, присутствует, вытаскивает меня с края.
— Дыши со мной. Вдох на четыре. Задержка на четыре. Выдох на четыре.
Я пытаюсь синхронизироваться с его ритмом, борясь с паникой, которая душит мое горло. Его большой палец нежно движется по моей щеке, маленькая точка контакта, напоминающая мне, что я здесь, в этой комнате, в безопасности. Не там. Не тогда. Здесь. Сейчас.
— Вот так. Ты отлично справляешься. Продолжай дышать.
Я сосредотачиваюсь на его глазах — темных, спокойных, полных беспокойства, но не жалости. Я сосредотачиваюсь на ощущении его руки на моем лице, на ее твердой реальности. Я сосредотачиваюсь на счете вместе с ним, синхронизируя свое дыхание с его спокойными инструкциями.
Медленно, мучительно медленно, паника отступает. Комната перестает кружиться. Мое дыхание выравнивается. Серая пелена по краям зрения рассеивается, и я снова могу видеть отчетливо.
Я осознаю, что рука Сафи все еще сжимает мою, она была там все это время, ее пальцы переплетены с моими. Себ сидит неподвижно за своим столом, его выражение нарочито нейтрально, давая мне время прийти в себя без давления или осуждения.
— Простите, — говорю я наконец. — Я просто... увидеть его лицо...
— Не извиняйся за это, — твердо говорит Мэттью. — Никогда не извиняйся за свои реакции на травму. Ты увидела мужчину, который надругался над тобой. Паническая атака — это совершенно нормально. — Я смотрю, как вена пульсирует на его челюсти, когда эти слова вылетают из его рта.
Он чувствует мою боль... он — мы разделяем эту боль.
Я киваю, вытирая глаза свободной рукой. Сафи протягивает мне салфетку из коробки на столе Себа, и я благодарно принимаю ее, промокая лицо и пытаясь взять себя в руки.
— Не торопись, — мягко говорит Себ. — Здесь никто не спешит.
Я делаю еще несколько глубоких вдохов, чувствуя себя более собой с каждым разом. Паника прошла, оставив после себя истощение и глубокую, костную злость, которая нарастала с того момента, как я увидела лицо Алекса.
Он реален. Он там, живет своей жизнью, совершенно не затронутый тем, что он сделал со мной. Пока я переживала панические атаки, флешбеки и боролась за то, чтобы чувствовать себя в безопасности в собственной коже, он ходил на работу, встречался с друзьями за выпивкой, существовал в мире, как нормальный человек, а не как монстр.
Несправедливость этого заставляет меня хотеть закричать.
— Хочешь, мы продолжим? — мягко спрашивает Себ. — Или тебе нужно больше времени?
Я думаю об этом. О том, чтобы убежать от этого разговора, спрятаться от реальности того, что Алекс существует и его нашли. Но прятаться не поможет. Избегание не отменит того, что я только что увидела.
И слова Элеоноры эхом звучат в моей голове
— если ты позволяешь страху принимать решения, он побеждает.
— Нет. Продолжайте. Пожалуйста. Только... не показывайте мне больше фотографий.
— Не буду, — обещает Себ. Он полностью закрывает ноутбук, убирая даже саму возможность. — Бет, нам нужно обсудить, что будет дальше. У тебя есть варианты, и мы хотим, чтобы ты поняла все, прежде чем принимать какие-либо решения. Никакого давления, никаких сроков. Это полностью твой выбор.
— Хорошо. — Мой голос звучит увереннее, чем я чувствую.