При виде бабушкиного дома сердце подскакивает. Пока я был в Шотландии, временами сомневался, что вообще сюда вернусь.

Слегка стучу, открываю дверь, и меня тут же окутывает запах лаванды. Прежде чем пройти на кухню, где в это время дня наверняка сидит бабушка, я прислоняюсь к стене, чтобы прийти в себя. Кладу ладонь на обои, которые здесь столько, сколько я себя помню, и меня охватывает облегчение.

— Роман, это ты? — раздаётся из глубины дома бабушкин голос.

— Я принёс торт. — Натягиваю улыбку, надеясь, что она не заметит, какой сумбур у меня в голове.

Когда я вхожу на кухню, бабушка поднимается мне навстречу. Её взгляд теплеет, и она тянется погладить меня по щеке.

— Ну надо же, — говорит она. — Кого это к нам кошка притащила?

— И я рад тебя видеть, — отвечаю, ставя коробки с тортами на стол и включая чайник.

— Пытаешься за что-то загладить вину? — спрашивает она, с интересом постукивая по двум коробкам.

— Соскучился по тебе. И на прошлой неделе не пришёл, вот и взял вдвое больше. Франческа на этой неделе испекла торт с хрустящей коричной посыпкой. Не смог удержаться и купил нам кусочек.

— Подкуп, значит, за то, что бросил бедную старую бабушку одну, — смеётся она. — А второй всё ещё шоколадный, да?

— Само собой.

Бабушка открывает коробки и отщипывает немного хрустящей коричной посыпки, а я завариваю чай, наливаю молоко в молочник и несу всё к столу вместе с фарфоровыми чашками.

— Ну, рассказывай, где это ты пропадал, раз нашёл занятие поинтереснее собственной бабушки.

— Мы ещё даже чай не разлили, — говорю я с улыбкой.

— Так разливай свой чёртов чай и выкладывай. Я с каждой секундой старею.

— Съездил в Шотландию. Просто захотелось на несколько дней сменить обстановку. — Пока я размешиваю молоко в чае, бабушка прищуривается.

— А лицо у тебя такое, будто тебя по заднице отхлестали.

— Оно у меня всегда такое.

— Роман, я знаю тебя с той минуты, как ты вылез из своей матери. Меня не проведёшь. Ну-ка, выкладывай.

— Я правда ездил в Шотландию.

Она отрезает большой кусок торта, плюхает его на тарелку и принимается за него крошечной вилочкой.

Продолжаю:

— На свадьбу.

Она прожёвывает и жестом вилки велит продолжать.

Выдыхаю.

— Я познакомился с женщиной.

Бабушка замирает с вилкой на полпути ко рту. Потом медленно опускает её на тарелку.

— Та-а-ак? — произносит таким тоном, что добра не жди.

— Так, — подтверждаю я.

Она слегка подаётся вперёд.

— С женщиной.

— Да.

— С подругой?

— Нет.

— Ты ей платил?

Морщусь.

— Господи, нет, бабуль. За кого ты меня принимаешь?

— В основном за идиота, который строит из себя в интернете большую шишку. Что случилось с твоим запретом на киску?

Я давлюсь воздухом.

— Ба!

Никогда прежде не слышал от неё слова «киска» и молюсь, чтобы больше не услышать.

— Давай без «ба», — говорит она с блеском в глазах. — Рассказывай о ней.

С какого, блядь, конца начать? Чтобы потянуть время, отпиваю чай и откусываю огромный кусок торта.

Бабушкины брови ползут вверх.

— О-о. Понятно. Значит, эта девушка для тебя что-то значит. — Она протягивает руку и похлопывает меня по тыльной стороне ладони.

— Всё сложно.

— Сложно — это хорошо. Было бы скучно, ты бы не выглядел так, будто тебя поезд переехал.

— Меня не переезжал поезд.

— Скажи это своему лицу. Такое ощущение, что ты не спал с тех пор, как мы виделись.

— Всё со мной нормально.

— Врёшь.

Провожу ладонью по лицу.

— Её зовут Мэгги.

— Мэгги. Кажется, она милая.

И это она поняла по одному имени? Ох, бабуль, ты даже не представляешь.

— Она милая?

Я что-то бормочу себе под нос. Что вообще значит «милая», когда речь о Мэгги Гамильтон? Она меня похитила. Из-за неё меня едва не убили. Но она же смешила меня так, что я давился воздухом, и брала мой член в рот с ненасытностью демона. Не то чтобы я собирался рассказывать бабушке об этом.

— Да. Она совершенно особенная.

Бабушка долго меня разглядывает.

— Когда я с ней познакомлюсь?

Внутри всё обрывается.

— Не познакомишься.

— Почему?

Запускаю руку в волосы и откидываюсь на спинку стула. В груди нарастает знакомая тяжесть. Та самая, что напоминает: стоит подпустить кого-нибудь близко, и он уйдёт.

— Потому что я не могу быть с ней и одновременно продолжать свой бизнес.

Бабушка смотрит на меня так, будто я только что сообщил, что улетаю на грёбаный Марс заниматься дзюдо с инопланетянами.

Она наклоняется вперёд, подпирает подбородок рукой и становится похожа на милейшую старушку.

— Да пошёл он нахер, твой бизнес, сынок.

Я моргаю.

— Ба…