Его губы находят мои, а рука продолжает дразнить меня медленными движениями между ног, пока мне не хочется закричать. Слишком медленно. Слишком нежно. Мне нужно больше. Мир сужается до тех мест, где соприкасаются наши тела.

— Ты ведь выдержишь больше? — Роман вводит третий палец и ускоряет движения, а я выгибаюсь ещё сильнее.

— Я выдержу всё, что ты захочешь мне дать, — бормочу я и слегка прикусываю его губу.

Впервые за весь вечер у меня в голове становится тихо.

Через несколько мгновений я уже извиваюсь под его рукой, опьянённая желанием, пока он глубоко двигает пальцами внутри меня, растягивая и исследуя. Он не отводит взгляда от моего лица, а его темнеющие глаза ловят каждый мой отчаянный вздох.

Когда напряжение внутри нарастает, слёзы, которые я так долго сдерживала, наконец прорываются. Мне не грустно, и остановить их я не могу, но грудь обжигает стыдом.

— Пожалуйста, не останавливайся, — запинаясь, прошу я и отвожу глаза.

— Выпусти всё, Мэгги, — требует Роман, не прекращая восхитительных движений пальцами.

Слёзы катятся по щекам и исчезают в волосах, а я стремлюсь к разрядке, двигая бёдрами, чтобы прижать подушечку его большого пальца к ноющему клитору.

Дыхание перехватывает, когда Роман наклоняется и проводит языком по моим мокрым щекам, пробуя слёзы на вкус.

— Сегодня я хочу тебя всю. До последней, блядь, капли. Твоё удовольствие. Твои слёзы. Дай мне ещё.

От низкого рычания в его горле я почти достигаю предела и ругаюсь, когда он вынимает из меня пальцы.

— Верни их, — требую я, сердито поскуливая.

— Нет, принцесса. Мне нужно больше.

Он встаёт и резко подтягивает мои бёдра к краю кровати, нависая надо мной своим великолепным крепким телом. Волосы растрепались, а на теле остались синяки после сегодняшних событий.

Его полотенце падает на пол. И вот он передо мной, с твёрдым как камень членом, так близко, что достаточно одного движения, чтобы оказаться внутри.

— Я представлял тебя именно здесь. Мокрую, готовую, с красивой розовой, припухшей киской. Просто совершенство.

Роман наклоняется и проводит головкой члена по моему клитору. Я теряю способность соображать, подаюсь бёдрами навстречу, пытаясь принять его.

Он раздвигает головкой складки и замирает прямо у входа. Я чувствую, как он пульсирует, и отчаянно хочу, чтобы он вошёл.

— Трахни меня, — выдыхаю я.

— У тебя есть презерватив?

Грёбаные презервативы. У меня их нет. А учитывая, что он тот ещё бабник, нам, наверное, стоило бы их найти.

Но я не хочу.

Хочу чувствовать его кожу своей.

Хочу, чтобы он кончил в меня.

Ведь когда мы вернёмся в реальный мир, всё может закончиться.

— Я делаю противозачаточные уколы. Ты обычно пользуешься презервативами?

— Всегда, — отвечает Роман.

— Тогда трахни меня, Роман. Заставь забыть обо всём.

Он медлит лишь мгновение, а потом уже не сдерживается. С мучительной медлительностью вводит член, благоговейно наблюдая за моим лицом.

Мои губы складываются буквой «О», пока я привыкаю к его восхитительной толщине. От того, как медленно он входит, можно сойти с ума, но, когда я жадно пытаюсь принять больше, он прижимает мои бёдра к кровати, впиваясь пальцами в мягкую плоть.

— Получишь столько, сколько я тебе дам, — рычит он.

И. Я. Блядь. Вся. Мокрая.

— Пожалуйста? — умоляю я, извиваясь под ним.

Наконец его выдержка заканчивается.

Одним мощным толчком он входит до конца, заполняя меня так, что я боюсь лопнуть, и крепко удерживает, пока я дрожу от внезапной полноты.

Он не успевает сделать и двух движений, как я теряю контроль: киска сжимается вокруг него, и я вскрикиваю.

— Чёрт, Мэгги, — стонет он. — Я ведь только начал.

Я не могу ответить: меня захлёстывает абсолютное блаженство.

 

 

Блядский ад.

Я едва успеваю войти в неё, как её киска сжимает мой член, словно тисками. По груди поднимается румянец, заливая её красивые полные груди, а сама она дрожит.

Мало что может сравниться с видом Мэгги, теряющей над собой контроль.

Добровольно отдающей контроль.

Я продолжаю двигаться в ней, пока она кончает, и с моих губ срываются хриплые стоны в ответ на её сладкое хныканье. Когда её тело расслабляется, я не даю ей передышки: наклоняюсь, ловлю её губы и продолжаю толкаться бёдрами, сбиваясь с ритма.

В моих движениях нет ни капли изящества. Под её прикосновениями я растерял последние остатки достоинства. Яйца ноют от желания кончить в неё, пометить своей горячей спермой.

Когда я целую её, она морщится: рассечённая губа снова начинает кровоточить, и мы чувствуем солоноватый вкус крови.

— Больно? — спрашиваю я.

— Недостаточно.