Она хочет не столько заниматься любовью, сколько выплеснуть всё, что накопилось внутри. И это зароняет во мне сомнение. Мне нравится горячий, грубый секс, но я слишком привык быть вариантом на одну ночь, чтобы не почувствовать знакомую панику.

Пытаюсь отогнать эту мысль, раствориться в её горячем, мягком теле, пока она принимает меня до самого основания. Наши поцелуи становятся отчаяннее, несмотря на кровь. Тела сталкиваются, скользкие от пота и разгорячённые, несмотря на боль, которой отзываются каждое движение, каждый ушиб на моём теле.

Эдди по-прежнему между нами. Он напоминает о себе каждой вспышкой боли.

И я ненавижу это.

— Произнеси моё имя, — прошу я, чуть отстраняясь, чтобы видеть лицо Мэгги, пока вхожу в неё.

— Роман, — стонет она, проводя ногтями по моим рукам. От звука моего имени на её губах яйца сжимаются. Ещё. Мне нужно ещё.

— Ещё раз, — рычу я. — Произнеси моё имя.

Она повторяет. На этот раз громче, когда я провожу большим пальцем по набухшему клитору. А потом ещё раз, когда резко подаюсь бёдрами вперёд, выбивая из неё воздух.

Как же давно красивая женщина не называла меня в постели настоящим именем. Как давно я не слышал его в этом хриплом, опьянённом желанием стоне.

Я теряю контроль, переворачиваю её и резко вхожу сзади. Притягиваю к своей груди и зарываюсь лицом в её влажные кудри.

— О боже, — стонет она. В этой позе я проникаю ещё глубже. Но мне всегда будет мало. Я хочу её всю.

Эту странную девушку.

Эту невероятную, сумасбродную, пугающую, прекрасную девушку.

Мою девушку.

Её тело отзывается на каждое моё прикосновение. Дыхание сбивается с каждым толчком. Она запрокидывает голову, открывая мне шею. Её пышная задница подскакивает, ударяясь о мои бёдра.

Она превращает меня в дикаря.

Я одержим ею. Влюблён по уши, до одержимости. Каждый всхлип разжигает моё желание. От каждого стона перед глазами вспыхивают звёзды. Наши тела скользят друг о друга, и я уже чертовски близок к разрядке.

И всё же в голову закрадываются другие мысли.

Моя жизнь дома.

Моё враньё.

Стены, которыми я отгородился от всех.

Мой выдуманный образ в интернете и настоящий я, от которого все уходят.

Понравлюсь ли я ей настоящим, за пределами этого пузыря страсти? Когда мы больше не будем вынуждены находиться рядом. Когда я снова начну лгать.

Неужели она станет моей тайной? Удовольствием, которое я буду скрывать от всех?

Нет.

Я не могу так с ней поступить.

Нам нужна только эта ночь. Одна хорошая ночь, если забыть о бывшем, который пытался нас убить.

Только сегодня.

Одна ночь, чтобы обо всём забыть.

Одна ночь, чтобы утолить нашу жажду друг друга.

Прижимаю её к матрасу, запускаю руку в волосы и жёстко удерживаю на месте, снова и снова входя в неё. Я чувствую, как она кончает: её мокрая киска сжимается вокруг меня ещё до того, как всё тело начинает дрожать.

Когда она выкрикивает моё имя, я окончательно теряю контроль, прижимаюсь к ней всем телом и делаю последний, судорожный толчок. Меня обжигает жаром, и я изливаюсь в неё горячими струями спермы, помечая её как свою.

На эту ночь.

 

 

Обратная дорога кажется короче, чем должна быть.

С каждой милей я всё ближе к неизвестности.

Я спала в объятиях Романа, наши измученные тела наконец получили своё, но к тому времени, как я проснулась, мысли уже не давали мне покоя.

В холодном утреннем свете всё словно лишилось опоры.

Под колёсами гудит дорога. Миля за милей тревожные мысли сопровождают меня на пути домой.

Куда ни глянь — серое небо и мокрый асфальт.

Я так крепко сжимаю руль, что начинают гореть ладони, и пытаюсь придумать, что сказать мужчине рядом. На этот раз он не одурманен и не связан пластиковыми стяжками, но легче от этого поездка не становится.

Роман слишком молчалив, словно взвалил на плечи всё, что произошло за последние несколько дней. На челюсти темнеет синяк, и я вижу, что ему больно даже просто сидеть. Утро принесло с собой жестокое возвращение к реальности и полное осознание наших травм. Роману досталось куда сильнее, чем мне.

Но мы живы.

И нам удалось выбраться.

— Прости, — говорю я, когда он тянется за бутылкой воды и морщится от боли. — За то, что потащила тебя туда и испортила тебе жизнь, лишь бы ненадолго сбежать от собственной.

Он вздыхает.

— Ты не испортила мне жизнь.

— После того как увидишь труп, уже не остаёшься прежним. — А я заставила его через это пройти.

Роман какое-то время молчит, наблюдая за проплывающим за окном пейзажем.

— Я и раньше видел мёртвых.

Я украдкой смотрю на него и даю ему время.

— Это я нашёл отца. Он повесился.

Его признание обрушивается на меня с силой разъярённого слона. Блядь.Неудивительно, что он выбрал такой путь.

— Роман… — только и могу произнести я.

— Всё нормально. Это было давно.

— От этого случившееся не становится нормальным. Мне очень жаль, что тебе пришлось через такое пройти. Даже представить не могу.