Подхожу ближе и бросаю взгляд на Романа. Увидев нож у меня в руке, он хмурится. Возненавидит ли он меня, если я это сделаю? Эдди сколько угодно может надо мной издеваться, но сейчас у меня есть шанс доказать, чего я стою. А если верить Элизе, первое убийство самое трудное.

Прижимаю остриё к горлу Эдди. Под ним выступает капля крови, и Роман отпускает его, отодвигаясь в сторону. Под кожей у Эдди бьётся пульс, сильный и ровный.

— Надо было подкрасться, как ты обычно делаешь. Тихо, незаметно. Перерезать человеку горло, пока он даже не понял, что ты рядом. Но тебе же обязательно нужно было позлорадствовать, правда, Эдди? — Я не могу. — Ты хотел, чтобы я смотрела.

— Знай своё место, Мэгги. Ты не убийца. Всё, на что ты годишься, — быть прислугой, которую можно трахать, и носить свою грёбаную фамилию.

Перед глазами встаёт красная пелена, и на одну страшную секунду мне хочется полоснуть его ножом от уха до уха.

Станет ли в голове тише, если я это сделаю? Хочу, чтобы он исчез. Без него мир станет лучше.

Руки трясутся так сильно, что лезвие дрожит у него на коже.

Голос Романа прорывается сквозь этот шум. Тихий, настойчивый, отчаянный.

— Мэгги. Посмотри на меня. Тебе не нужно этого делать. Не ради меня.

Из горла вырывается всхлип, и меня накрывает осознание.

— Я не могу, — шепчу я.

Эдди мгновенно вскакивает, заметив мою слабость, выхватывает нож и отталкивает меня, словно я ничего не вешу.

Я тяжело падаю на пол, воздух с болезненным выдохом вырывается из лёгких. На глаза наворачиваются слёзы: я понимаю, что обрекла Романа на смерть.

— Стой! — кричу я. — Я выйду за тебя!

Время растягивается, пока Эдди поворачивает ко мне голову.

— Знаю. А на свадьбу подарю тебе ожерелье из пальцев Романа.

Он поднимает нож, а я ползу к нему, отчаянно пытаясь остановить.

В воздухе раздаётся свист, а следом — влажное бульканье. Нож Эдди падает на пол. Здоровой рукой он хватается за горло. Прямо сквозь кадык у него торчит клинок, и вокруг металла пузырится кровь.

На секунду все замирают.

Пока из тени не выходит Элиза. Выглядит безупречно. Переступая через битое стекло и разлитое шампанское, она убирает за ухо прядь рыжих волос.

Даже меня пробирает дрожь от её невозмутимости. Эдди пошатывается у перил, а Элиза, не сбавляя шага, поднимается на несколько ступенек и оказывается прямо за ним. Его рот беззвучно открывается и закрывается.

К горлу подкатывает едкая рвота, но я заставляю себя сглотнуть.

Сама любезность, Элиза протягивает руку, обхватывает Эдди и выдёргивает нож из его горла. На пол хлещет алая дуга крови.

Он падает, дёргаясь. А потом затихает.

Даже Коффин умолкает.

Я оседаю на пол, сердце колотится так сильно, что больно. Роман выглядит ещё хуже, чем я себя чувствую. Первый труп, который он увидел.

Надеюсь, единственный, который ему когда-либо придётся увидеть.

Элиза выдыхает и прокручивает окровавленный нож между пальцами.

— Господи, — говорит она. — Я, блядь, годами мечтала это сделать. Вот же мудак.

 

 

Эдди мёртв.

Его горло зияет уродливой красной раной, и я ничуть не сомневаюсь, что он не вскочит, как чудовище в фильме ужасов.

Мне нисколько не жаль, что он умер.

Или он, или мы.

— Спасибо, — выдавливаю я со стоном, кое-как поднимаясь на ноги. У меня болит буквально всё.

Такое чувство, будто я продержался десять раундов против чемпиона по боксу. И проиграл. С треском.

Что, в общем-то, недалеко от истины.

Кровь Эдди растекается вокруг него тёмной блестящей дугой. Я всё жду, что он шевельнётся. Что всё это окажется какой-нибудь шуткой. Что Элиза крикнет: «Попались!» — и выяснится, что нас разыграли на скрытую камеру.

Но она молчит.

Мэгги серая как полотно. Словно из неё разом выкачали все краски. На губе и платье кровь.

Мне хочется подойти к ней. Обнять и сказать, что всё будет хорошо. Но как после такого всё может быть хорошо?

Элиза же, напротив, выглядит совершенно невозмутимой. Будто это всего лишь мелкая неприятность на свадьбе, которая во всём остальном прошла великолепно.

Она приседает возле Эдди, переворачивает его и с интересом осматривает шею.

— Для такого дальнего броска разрез получился на редкость чистым. Не могу не похвалить себя.

Мэгги издаёт тихий сдавленный звук.

— Кажется, меня сейчас вырвет.

Я открываю рот, собираясь её успокоить, но не успеваю: воздух наполняется хлопаньем крыльев.

Коффин стремительно пикирует вниз и садится Эдди на грудь. Подмигивает мне.

— О нет, — бормочу я. — Даже не вздумай.

Поздно.

Раздаётся влажный хруст: Коффин вонзает клюв в открытый глаз Эдди. Резким рывком ворон выдёргивает глаз из глазницы, натягивая нервы, пока те не рвутся.

Я с ужасом смотрю, как Коффин победно отпрыгивает назад, зажав в клюве блестящее глазное яблоко, словно трофей.