Иду к задней лестнице, куда менее помпезной, чем главная, с которой меня столкнул Эдди. Шум вечеринки превращается в отдалённый гул. Я ослабляю галстук, расстёгиваю верхнюю пуговицу и наконец перевожу дух. На свадьбах мне случалось бывать и похуже. Уж что-что, а веселиться Гамильтоны умеют.

Жду.

И жду.

И вдруг меня словно десятитонным грузовиком накрывает осознание: я больше не считаю минуты до побега.

Я по собственной воле жду Мэгги.

Переминаюсь с ноги на ногу, оглядываюсь на бальный зал. Сейчас бы телефон, чтобы чем-нибудь занять себя.

Что-то Мэгги не торопится.

Если только с ней ничего не случилось…

За спиной раздаётся шум. Я резко разворачиваюсь, вскидывая руки для защиты.

Мимо головы проносится вихрь тёмных крыльев. Это Коффин. Я смеюсь, радуясь, что никто не видел, как я чуть не обосрался из-за семейного питомца.

Он роняет что-то чёрное к моим ногам.

Приседаю посмотреть и обнаруживаю толстого жука, беспомощно дрыгающего лапками.

Бедняге сегодня явно не повезло. Носком ботинка переворачиваю его на ноги и смотрю, как он торопливо уползает.

Коффин склоняет блестящую голову набок и смотрит на меня. Встряхивает перья, а затем поворачивает ко мне здоровый глаз, наблюдая, как жук удаляется. Надеюсь, я не обидел его тем, что не съел подарок.

Вороны похожи на кошек?

Наверное, нет.

Хотя… кто знает?

— Ну, спасибо, — говорю я. — Очень милый подарок.

Коффин довольно издаёт какой-то звук и подскакивает по перилам на несколько сантиметров ближе. Я протягиваю руку, и он не отстраняется.

Перья тёплые и гладкие. Только не откуси мне пальцы.

— Забавная ты птичка, да? — говорю я, поглаживая его грудку. Никто никогда не учил меня гладить птиц, и я надеюсь, что делаю всё правильно.

Коффин распушает перья и взлетает на площадку этажом выше, широко расправив крылья.

Он испуганно каркает.

Я его разозлил? Смотрю на Коффина, но он уставился не на меня. Его единственный глаз следит за чем-то у меня за спиной.

Оборачиваюсь, когда что-то со свистом летит мне в голову.

Меня спасает инстинкт. Резко пригибаюсь, сердце колотится как бешеное, а бейсбольная бита рассекает воздух там, где секунду назад была моя голова. С треском врезается в перила, и я невольно вздрагиваю.

Передо мной возникает Эдди. Глаза безумные, рот перекошен от злобы.

— Думаешь, ты умный? — рычит он, замахиваясь снова. — Думаешь, можешь просто явиться сюда со своим грёбаным враньём и всех одурачить?

Едва успеваю увернуться от следующего удара, но бита всё же задевает бок. От жестокого удара из лёгких выбивает воздух. Боль взрывается внутри, но, кажется, ничего не сломано.

Пячусь, перед глазами всё расплывается.

— Тебе здесь не место, — выплёвывает Эдди, наступая с поднятой битой. У него едва ли не пена изо рта идёт. — И рядом с ней тебе не место. Ты ничтожество.

Когда он замахивается, я хватаюсь за биту, радуясь, что удар вышел не слишком сильным, хотя дерево больно впивается в ладони. Эдди смеётся и пытается вырвать её из моих рук. От него разит виски.

— Мэгги моя, — говорит он, наклоняясь так близко, что я вижу его налитые кровью глаза. — И всё здесь моё. Она просто пока не смирилась.

Он теснит меня к лестнице. Пятка цепляется за нижнюю ступеньку, и я валюсь назад. Он заносит биту, и время словно замедляется. Я уже вижу себя мёртвым на этой лестнице, с мозгами, разбрызганными по ковровой дорожке. Бабушка так и не узнает, куда я исчез и почему её бросил. Как когда-то бросил её собственный сын.

Нет.

Откуда-то берутся силы. Я бросаюсь вперёд, врезаюсь плечом ему в грудь. Мы вместе падаем на пол, сплетаясь руками и ногами. Бита с глухим стуком откатывается в сторону.

Эдди наваливается сверху. Он куда тяжелее, чем кажется. Пытаюсь сбросить его, но он вдавливает предплечье мне в горло. Перед глазами вспыхивают звёзды. Он перекрывает мне воздух.

Я не хочу умирать.

— Думаешь, она тебя выбрала? — рычит он, брызгая мне слюной в лицо. — Она ничего не выбирает. Она делает то, что ей, блядь, прикажут.

Я выгибаюсь и царапаю его руку. Если ему и больно, он давно уже не способен на это реагировать.

— Я буду резать тебя на куски, — шипит он. — С наслаждением. А потом трахну Мэгги в твоей крови. Пусть оплакивает тебя, пока я делаю ей новых наследников Гамильтонов.

Перед глазами темнеет, и меня охватывает настоящая паника.

Со всей силы бью его коленом по яйцам. Хватка слабеет ровно настолько, чтобы я сумел его оттолкнуть. Судорожно втягиваю воздух и пытаюсь встать, но Эдди снова бросается на меня, прежде чем я успеваю сделать хотя бы полшага.

Его кулак задевает челюсть, и рот наполняется металлическим привкусом крови.

— Ты только посмотри на себя, — заплетающимся языком говорит Эдди, снова замахиваясь. — Уже кровью истекаешь. Она не любит слабаков.